Читаем Войны мафии полностью

Гарнет медленно покачала головой, ее глаза вернулись к женщине, сидевшей напротив. Сообщница. Заговорщица. Эмиссар из темной стороны жизни. Гарнет снова покачала головой.

— Это невозможно. Я выполняю физические упражнения с религиозным пылом.

— Да что с вами?

— Опять проклятые боли. Сейчас все будет в порядке.

Она попробовала выпрямиться — и рухнула в кресло. Женщина с проваленным носом не сводила с нее глаз.

* * *

Баз нервно оглядел офис Винса в Ле-Рефьюж — украшение Монако, продвинувшее технологию курортного дела в двадцать первый век.

Где-то здесь среди артефактов игорного бизнеса, и раздражавших Винса мониторов, мерцавших четырьмя цветами, Ленора запрятала один из своих «жучков». Где-то здесь, в нескольких ярдах от него, думал Баз, записывающее устройство готово включиться при первых звуках человеческого голоса.

Винс еще не вернулся из своего утреннего проверочного рейда и не знал, что Баз ожидает его. Уже не в первый раз с тех пор, как они с Эйлин, обливаясь слезами, упали друг другу в объятья, Баз подумал, что свалял дурака. Только участие в этом заговоре Леноры — толкнуло его на безумный поступок. Одних только ее поддельно-мафиозных ужимок достаточно было, чтобы втянуть База в заговор. Ясно, что Ленора терпеть не может Винса или чувствует себя непобедимой с маленьким Юджином на руках и считает возможным шантажировать База их общей самоубийственной шалостью. Играй в команде Эйлин — отчетливо прозвучала невысказанная угроза, — или я разнесу в клочья нас обоих.

Как только он согласился, Эйлин непонятным образом нашла возможным простить ему все грехи. Это большое дело, подумал Баз. Ирландки все такие: страшно вспыльчивые, сентиментальные, носятся со своими обидами, но если любят — прощают все. Он почувствовал, что при мысли о великодушии Эйлин у него снова увлажнились глаза. Иисусе, эта история все в нем перевернула. Полностью изменила его личность. Он продолжал играть. Но теперь у стола с «блэкджеком» не чувствовал себя больше Христом на кресте. Деловитые взгляды зевак больше не казались ему восхищенными. Проигрыш утратил терпкий аромат протеста.

— Какого хрена ты тут околачиваешься? — поинтересовался незаметно вошедший Винс. — Уже спустил утреннюю норму?

Винс запустил пальцы в свои черные кудри и помассировал череп. Он сел за свой стол и, свирепо прищурившись, выключил все четыре монитора.

— Ну что, игрок?

— Я подумал... — Базу отказал голос. — Помнишь, ты спрашивал меня на прошлой неделе... — Снова судорога сжала его горло. — Помнишь? О проститутках и СПИДе?

— Ну их на хрен. Я завязываю торговлю кошатиной.

— Что?..

— Ты пойми, Баз, детка, что это за занятие для настоящего мужчины? — Он яростно прищелкнул языком. — Хватит с меня этого дерьма. Я расплююсь со шлюхами. От них одни неприятности. Чего ты хотел?

— Я только что... — Он облизал губы и поймал себя на той же мысли — где Ленора запрятала проклятую коробочку? — Не знаю, слышал ли ты...

Зазвонил телефон.

— Да? Ага, давай. — Винс слушал, и лицо его делалось мертвым. — Дерьмо. — Он повесил трубку.

— Это кузен Гвидо. О прибылях за последнюю неделю. — Он изо всех сил старался скрыть огорчение. — В Нью-Йорке наш баланс полетел к черту. Паршивые китаезы спалили наши бабки.

— Что я хотел сказать, — храбро начал Баз, — это что...

Зазвонил телефон, и Винс снял трубку. Баз решил подождать, но Винс вдруг прикрыл трубку ладонью и сказал:

— Баз, ты мне как младший брат, но этот разговор конфиденциальный. Так что... — Он кивнул на дверь и махнул рукой.

Баз встал, чувствуя одновременно и разочарование, и страшное облегчение. Он пытался. Но, слава Богу, ничего не вышло.

* * *

— ...детективов доказывает, что в Манхэттене бушует война конкурирующих наркобанд, — говорила молоденькая дикторша. — Никогда прежде в истории города... — Светло-персиковая блузка с глубоким вырезом открывала ложбинку у начала груди. Рыжие волосы, подколотые с боков, сзади поднимались пышным облачком. — ...по нашим данным, — продолжала она, в то время как на экране появилось изображение руин на углу Сто семнадцатой и Бродвея, — три взорванных детоксикационных центра наполнили манхэттенские улицы наркоманами, страдающими от абстиненции, раненными во время взрыва — на экране появилась больничная палата, переполнены отделения «скорой помощи» многих...

Шан Лао выключил телевизор. Его выпученные глаза уже впитали каждую частичку информации. Николь, склонившаяся над рукоделием, последние несколько минут то и дело бросала взгляды на экран. Она не могла знать, что все эти ужасы сотворил ее сын. Но то, как внимательно смотрел выпуск новостей Шан, заставило ее задуматься. Она отложила вышивание.

— Чашку чая?