Читаем Воины Бури полностью

— Я знаю… Серьезно, я думаю, ты и вправду не хочешь. Но ты обладаешь способностью избегать тайны, которая, похоже, ходит за тобой по пятам.

— Как это?

— Приходи сюда и живи здесь.

Как и в первый раз, когда она об этом заговорила, он почувствовал прилив радости и желания. Частично это объяснялось землей вокруг, частично ею самой и той ролью, которую она будет играть в этой новой жизни…

— Я испытываю очень сильное искушение.

— Что тебя останавливает?

— Есть две вещи, которые всегда стоят у меня на пути.

— Что это за вещи?

— Дело, которое я оставлю недоделанным на моей… старой земле.

— А вторая?

— Наверное, самая трудная. Я понятия не имею, каким образом сюда попадаю и каким образом ухожу. Я это не контролирую.

— Разберись с первым и поймешь, что делать со вторым. У тебя есть сила. Твоя воля может победить, если только ты ей позволишь.

— Не возьму в толк, каким образом.

— Но бьюсь об заклад, не потому, что недостаточно думаешь. Помнишь океан, на который мы только что смотрели? Если бы ты зачерпнул воды из него и задумался над нею, разве это значило бы, что весь остальной океан больше не существует? Иногда мы не видим потому, что смотрим слишком пристально.

— Как всегда, твои слова будят во мне какие-то струны, и все же я не могу услышать всю мелодию.

— Услышишь. Выполняй свои обязанности как можно лучше, и откроется дорога из твоей земли в мою. Поверь мне.

— Я верю. — Он рассмеялся. — Не знаю, почему, но верю.

Она тоже рассмеялась:

— Разве это так плохо?

— Нет. Вовсе не плохо. Они опять умолкли.

Пастбища пошли под более резкий уклон. Он увидел, что они спускаются в лощину, окруженную холмами.

Посреди травяной роскоши располагался небольшой поселок. Он состоял из примерно дюжины круглых тростниковых хижин и примерно вдвое меньшего числа домов, рядом с которыми располагались загоны для скота. Никаких оборонительных укреплений видно не было, так же как рвов с водой и тому подобного. Видны были орки, а также лошади и вьючный скот.

Он не припоминал, чтобы когда-нибудь раньше видел это селение, и тем не менее вид казался смутно знакомым.

По пути он спросил:

— А здесь когда-нибудь была внешняя стена? Вопрос, казалось, ее почти рассмешил.

— Нет. В ней никогда не было нужды. А почему ты спрашиваешь?

— Просто мне показалось… Не знаю. А как называется поселок? У него есть имя?

— Да. Его называют Галлетон.

— Ты уверена? А иначе поселок никогда не назывался?

— Конечно уверена! А как еще его могли называть?

— Не помню.

Разговор про названия на мгновение направил его мысли по другому руслу.