Читаем Воины Бури полностью

— Этого не удалось выяснить, миледи. Но кажется, Уни где-то недалеко.

— В таком случае, обеспечь дополнительные меры безопасности, удвой сторожевые патрули. Делай, что можешь. Не беспокой меня этой ерундой. — Внезапно она вышла из себя. — Отправимся ли мы наконец в Рафетвью!.. — Она щелкнула пальцами, показывая, что генерал может идти.

Он ушел в ночь, с разгорающейся искрой негодования в душе.

Неподалеку струились воды одной из рек, впадающих в залив. Взяв факел, Дженнеста отправилась на берег, села у воды и погрузилась в мрачные размышления.

Факел она бросила на землю неподалеку, и он отбрасывал на воду мерцающие отблески. Через некоторое время Дженнеста заметила, что отражение приобрело большую отчетливость. И характер его колебания на поверхности тоже несколько изменился. Отражение становилось все более и более ярким. Огонь и вода соединились в водовороте.

Испытывая не столько удивление, сколько усталость от узнавания, Дженнеста наблюдала, как на поверхности сформировался образ. Одним из последствий смерти Адпар стало то, что Дженнесте, чтобы связаться с сестрой, теперь не требовалось прибегать для связи к такому сложному посреднику, как кровь. Проблема заключалась в том, что связь теперь работала одинаково в обоих направлениях.

— Как раз тебя мне и не хватало, Санара.

— Тебе не удастся скрыться от последствий твоих поступков.

— Да что ты знаешь о моих поступках, ты… лицемерка?

— Я знаю, какое зло ты причинила нашей сестре.

Дженнеста подумала, что при случае непременно повторила бы свой «поступок», только на этот раз по отношению к уцелевшей сестре. Впрочем, именно это она и сделает, рано или поздно.

— Тебе следовало бы радоваться совершенному мною. Теперь стало одним тираном меньше. Такие вещи тебе должны нравиться, а?

— От твоего лицемерия перехватывает дыхание. Разве ты не знаешь, что многие считают самой худшей тиранкой в мире тебя?

Дженнеста постаралась как можно выразительнее показать, что она польщена таким заявлением.

— О, неужели?

— Тебе прекрасно известно, что твой деспотизм чернее деспотизма всех других правителей.

— Неужели он хуже, чем деспотизм абсурдного единого божества Уни? Неужели моя жестокость превышает жестокость последователей непрощающего бога?

— Ты уже начала сравнивать себя с богом?

— Ты знаешь, о чем я. Да и есть ли доказательства, что проклятый бог Уни действительно существует?

— То же самое можно сказать и о богах древних рас.

— Так кто ставит себя выше богов? — усмехнулась Дженнеста. — И вообще, ты явилась с целью досаждать мне своими нравоучениями? Или у тебя есть полезная информация? Я, знаешь ли, занята.

— Ты гонишь от себя даже тех, кто готов тебе помочь. Ты всех от себя гонишь.

— Я достаточно сильна, чтобы самостоятельно решить свои проблемы.

— Возможно. И мне, я полагаю, следует удовлетвориться тем, что со временем ряды твоих приспешников поредеют окончательно.

— К тому времени я уже получу то, что мне надо, и потребность в приспешниках отпадет.

— В этой игре принимают участие другие, более могучие игроки. И возможно, среди них есть тот, кого тебе следует опасаться.

— И кого же? — вскинулась Дженнеста. — Кто посмеет пойти против меня? Уни, Поли, религиозные фанатики? Или эти орки, которых я преследую? Жалкая банда, которая бегает от меня, опасаясь встретиться в открытом бою? Эти безмозглые дикари?

— Ты издеваешься над ними, но они преуспели больше тебя.

— О чем это ты?

— Я сказала достаточно.

— Ты про то, что у них сейчас уже не один инструмент? — Дженнеста не смогла скрыть жадного интереса.

Санара не отвечала.

— Твое молчание достаточно красноречиво, сестра. Что ж, мне следует поблагодарить тебя. Теперь мне известно, что поимка банды сулит больше, чем я считала раньше. Они проделали за меня работу.

— Ты заигрываешь со смертью и проклятием.

— Только с ними! Я госпожа и того, и другого, Самара, и ни одно меня не пугает.

— Посмотрим… Вот только зачем навлекать на себя такие горести? Даже сейчас еще не поздно покаяться и исправиться.

— О, только не надо переливать из пустого в порожнее, самодовольная лицемерка!

— Не говори потом, что тебя не предупреждали.