Читаем Войны будущего полностью

Перед нами так называемый «эффект колеи», согласно которому ситуация определяется не только тем, где находится система, но и тем, какой путь она прошла. Система вне «колеи», без памяти детерминирована только текущей конфигурацией, здесь время и динамика не играют значительной роли. Только в «колее» время играет фундаментальную роль, о чем свидетельствует успех хедж-фондов и инвестиционных банков, заработавших немалые деньги на валютных рынках. Математики и экономисты Брайан Артур, Пиа Маланей, Эрик Вайнштейн доказали, что экономика имеет память, и нашли вычисляемую величину – кривизну как меру памяти. Поэтому, «чтобы построить модель экономики без мифологических элементов, мы должны исходить из теории, в которой время реально, а будущее не предначертано даже в принципе»[294]. Игнорирование экономическими теориями Запада фактора времени является одним из существенных факторов генезиса глобального финансово-экономического кризиса и перемещения центра сил на Восток.

К такому же выводу приходит и финансовый журналист Э. Вейнер в своей книге «Скрытая власть. Как разбогатевшие государства и влиятельные инвесторы контролируют мир». В ней описывается картина грядущих макроэкономических изменений, которые вызваны глубинными сдвигами капиталов и геополитической власти, когда игроками экономики будущего выступают Китай, Бразилия и др., о чем свидетельствует компьютерное моделирование в лаборатории Пентагона сценариев финансовых войн: «Разыгрывая на протяжении двухдневных учений различные сценарии, американские военные каждый раз обнаруживали, что Соединенные Штаты так и так оказываются в проигрыше. Победить не удавалось ни при каком раскладе. Что бы ни происходило в мире и какой бы ни была ответная реакция Соединенных Штатов, они в любом случае проигрывали Китаю. Для военных стратегов такой результат стал весьма отрезвляющим»[295].

Фундаментальный вывод в данном случае вполне логичен: Китай способен в ходе глобальной финансовой войны множеством способов нанести Америке значительный ущерб в силу того, что его громадные финансовые резервы противостоят её огромному государственному долгу. Китаю не нужно даже предпринимать каких-либо конкретных действий, ему достаточно просто угрожать Америке, что вытекает из фундаментальных понятий теории игр. Финансы (деньги) выступают в качестве оружия, тем более, что они сконцентрированы теперь в современном теневом рынке – группе самостоятельных, весьма богатых стран и инвесторов (Китай и небольшие богатые нефтью государства Персидского залива, которые сосредоточили в своих руках несметные богатства). Эта группа стран, подчеркивает Э. Вейнер, обладает способностью управлять глобальной экономикой при помощи своих пакетов акций, облигаций, валюты, недвижимости и иных финансовых активов[296]. Все эти активы находятся, как правило, в нерегулируемых инвестиционных структурах – хеджевых фондах, фондах прямых инвестиций, суверенных инвестиционных и стабилизационных фондах и огромных государственных холдинговых компаниях. В итоге, «американским инвесторам следует подготовиться к тому моменту, когда Соединенные Штаты перестанут быть крупнейшей экономикой мира»[297]. Перед нами не просто концептуальный переворот в идущей глобальной финансовой войне, это поражающий воображение сдвиг, который означает утрату Америкой своих доминирующих позиций в мире.

Самое интересное состоит в том, что именно Америка породила деривативы, которые У. Баффет назвал «финансовым оружием массового уничтожения»[298], финансовое ОМУ. В 2003 году была дискуссия относительно финансового ОМУ, основными участниками которой были два гиганта американского капитализма – председатель правления фирмы Berkshire Hathaway (по сути, инвестиционной компании) Уоренн Баффет и председатель правления Федеральной резервной системы Алан Гринспен. Первый начал «крестовый поход» против деривативов, потому что в них спрятаны скрытые убытки, которые должны рано или поздно проявиться в деятельности торгующих ими банков и страховых компаний. В свою очередь Алан Гринспен был сторонником деривативов, старался защищать их в своих высказываниях и речах, к которым прислушивался весь финансовый мир. Его основная идея состояла в том, что использование участниками финансовых рынков деривативов позволит им распределять риски и таким образом усилить процесс создания богатства[299]. В итоге грянул глобальный финансово-экономический кризис, не преодоленный до сих пор, более того, сейчас грядет новый такой же кризис в силу того, что многие страны проводят политику кредитования жизни массы людей (если в 2000 г. кредиты составляли 87 трилл. долл., то в 2014 г. они равны 199 трилл. долл.).