— У меня были причины, — парировал Врег. — Он думал, что мои мотивы… — он снова взглянул на меня, словно вспомнив о моём присутствии. — …Подозрительные.

Ревик подавил очередной смешок.

— Ещё бы.

Я нахмурилась, переводя взгляд между этими двоими.

— Вы пара засранцев. Вы это знаете? Пара больших тупых засранцев.

Ревик рассмеялся, целуя меня в щёку и притягивая обратно к себе на колени.

«Я тебе потом расскажу», — мягко произнёс он в моем сознании.

— Чёрта с два, — Врег повернулся и наградил его гневным взглядом.

Ревик лишь широко улыбнулся, скользнув пальцами в мои волосы.

— Джон думал, что Врег использует его для секса, — Врег резко шлёпнул его по руке с другой стороны, но Ревик лишь заулыбался ещё шире. — Врегу пришлось… заверить его… что всё вовсе не так…

Врег снова ударил его, и в этот раз это был не шлепок, а почти удар кулаком, но Ревик лишь усмехнулся.

Качая головой, я опять прижалась к груди Ревика.

— Забудь, — сказала я, раздражённо щёлкнув языком. — Наверное, я не захочу это знать.

— Определённо не захочешь, — заверил меня Ревик.

В этот раз он заработал шлепок уже от меня.

Ещё больше ударов по дверям автомобиля снаружи вернули моё внимание к реальности.

Группа людей стояла там и смотрела, как проезжает наш конвой.

Но это были не полу-обезумевшие подростки в эйфории — это были взрослые. Они источали совершенно иной настрой. У некоторых виднелось оружие с красными пятнами и брызгами на концах, освещённых фарами проезжавших машины. Их лица были хищными, взгляды — отрешёнными, но оценивающими. Возможно, там некогда был страх, но теперь он оказался похоронен под животной жестокостью, которая как будто сочилась из самой их кожи.

Вид холодной ярости в этом строе взрослых лиц нервировал меня.

Я знала, что они не могли видеть нас за тонированными окнами, но у них были такие выражения, будто они всё видели. Это напомнило мне львов, расхаживавших в стеклянных клетках — словно они знали, что мы там, но ещё не придумали, как до нас добраться.

Грустно то, что это были те, кто адаптировался раньше всех.

В отличие от многих лиц, которые я видела за последние недели (которые выглядели скорее ошарашенными и потрясёнными), на этих лицах жило понимание, знание, с чем именно они столкнулись. Они осознавали, что их мир, сама их реальность рушилась у них на глазах. Все те вещи, на которые они рассчитывали во время взросления, исчезли. Всё, ради чего они работали, кем они пытались стать — всё это исчезло.

Для них не осталось смысла сдерживаться, уже нет.

Когда вокруг Humvee ринулись толпы, эти лица исчезли, сменившись обычным парадом отчаявшихся, ужаснувшихся и потрясённых людей. И всё же мой мозг раз за разом возвращался к тому животному пониманию, которое я видела в том строе вооружённых взрослых.

Ревик вновь притянул меня, и я посмотрела на него.

— Ты слишком глубоко уходишь в Барьер, — пробормотал он, целуя меня в висок, обхватывая ладонями моё лицо. — Мы уже близко к Нью-Йорку. Они будут искать нас.

Я нахмурилась, и он поцеловал меня в губы.

— Ты не можешь помочь им вот так, — добавил он мягче. — Если бы мы вышли из этого автомобиля или по-настоящему использовали свой свет, чтобы прекратить что-либо, то в итоге нас бы пристрелил флаер, или мы оказались бы в камере… скорее всего, стали бы объектом публичной казни, которая никому не помогла бы. Те немногие люди, которым мы сумели бы помочь, всё равно наверняка погибли бы от болезни, — он снова поцеловал меня. — Если мы вернёмся внутрь, у нас будет хоть какая-то надежда помочь. Мы можем попытаться найти лекарство. Мы можем попытаться остановить Тень. Организовать настоящую помощь для выживших.

Я кивнула, стараясь прочувствовать его слова.

Логически я понимала, что он прав. И Балидор тоже прав.

Но знание этого не очень-то помогало. Глядя из окон на пожары, окровавленные лица и толпы, сложно было не чувствовать себя так, будто мы бросаем их всех.

Сложно было не чувствовать себя так, будто мы оставляем их всех умирать.

Глава 5

Пиратство

Снаружи ворот военного гарнизона бушевал практически бунт.

Когда прогремели винтовки, я вздрогнула, отупело наблюдая, как придавленные тела прижимались к машинам, кричали и колотили по металлу и стеклу всем, начиная с кирпичей и заканчивая кулаками и свинцовыми трубами. Стекло в Humvee было явно не гражданского образца, так что на окнах и царапинки не осталось, даже под натиском тяжёлых труб.

И всё же невозможно было не вздрагивать.

Ревик обнял меня одной рукой на уровне груди и крепче прижал к себе, когда ещё несколько человек в толпе выстрелило из оружия.

Мужчина тридцати-с-чем-то лет с красным ирокезом, стоявший всего-то в нескольких ярдах, выстрелил из ружья прямо в ближайшее ко мне окно. Дробинки срикошетили, издав серию громких звенящих и постукивающих звуков, а я сильнее прильнула к Ревику, невольно напрягшись.

Опять-таки, после этого стекло выглядело совершенно невредимым. Даже колеса Humvee состояли из органического композитного материала, который ближе к металлу, а не к резине.