— Объясняю… — я видел, что староста и в самом деле пребывает в сильном волнении и не стал тянуть резину. — В договоре о мире, который наш Император подписал со всеми нелюдями, указывается, что любые споры должны решаться только путем поединков. Верно?

— Да…

— Поэтому, если какой-то населенный пункт не может выставить Защитника, ему приходиться платить дань. Верно?

На этот раз староста ограничился кивком.

— А если люди не подчинятся и возьмутся за оружие, то нелюдь имеет право напасть на них всеми силами, зная при этом, что императорское войско на помощь бунтовщикам не придет.

— Ты же и сам знаешь… — вздохнул Ярополк.

— Знаю… А скажи мне вот что… Если за какую-то деревеньку поссорятся два клана гоблинов и перебьют друг дружку. Это сильно огорчит нашего Императора.

— Шутишь? Да пусть хоть все до одного проваляться в преисподнюю.

— Великолепно. Усложним условие задачи. На стороне одного из кланов будут сражаться жители спорной деревушки.

— С какого перепуга?

— Например, им за поддержку, пообещают уменьшить размер дани. Как считаешь, Император накажет крестьян? Будет ли это нарушением мирного договора и урон для Императорской чести.

— Ни в коей мере, — уверенно ответил, все еще ничего не понимающий, староста. — Люди, сражающиеся на стороне нелюдей, переходят в касту наемников. После подписания договора, когда все еще не улеглось, случалось, что люди воевали на стороне эльфов, против гоблинов. Ты же не мог об этом не слышать.

— Конечно, — чтобы прийти к правильному выводу мне даже не понадобился звонок другу и помощь зала. Плавали, знаем. — Потом нелюди замирились и сообща вырезали людей…

И угадал, так как Титыч только кинул.

— Это печальная история, и к нам она никакого отношения не имеет. Надеюсь, ты уже все понял, к чему я веду?

— Когда? — искренне посетовал Ярополк. — Я же все время только над твоими вопросами думал. Ты уж Владислав Твердилыч не мучай старика загадками, а?

— Я и не собирался… — остановился, давая калеке передышку. Опять задумался и распустил ноги. — Все просто, Титыч. Но еще ответь разок. Как считаешь: Лупоглазые, после того, как проиграют нынешний поединок, успокоятся?

— На время приутихнут. А как же… Но, только пока не найдут тебе достойного соперника.

— А найдут?

Староста вздохнул.

— Найдут, Влад… Наймут… Им без нашей дани туго придется. Обязательно придумают что-то.

— Вот и я так подумал. Поэтому избавиться нам от них надо раз и навсегда.

— Но как?

— Это я тебе объясню после поединка. А еще лучше, как сказал Хозяин — завтра.

— Думаешь, хрен тролля слаще гоблиновской редьки будет?

Титыч договорил, вдумался и невесело хохотнул. М-да, забористая поговорка получилась.

— Мне больше нравиться утверждение, что от перестановки сапог ноги не меняются.

Ярополк помолчал, наверное, не сразу понял смысл слова 'перестановка', а потом хмыкнул.

— Еще бы. Легионер он везде легионер. Даже в отставке. Вернее, особенно в отставке… Но, ты не ответил?

— После поединка, Титыч… Куда торопиться? — и подавшись торкнувшому куражу, громко запел.

— Хорошо! Все будет хорошо! Все будет хорошо, я это знаю! Хорошо! Все будет хорошо! Ой, чувствую я, девки, загуляю! Ой, загуляю…

Глава восьмая

На выгоне уже собирались зрители. За сотню. В основном — представители клана Лупоглазых. В отличие от персонажей компьютерных игр, здешние гоблины не так уж сильно отличались от людей. Мало ли среди нас сутулых и плосколицых красавцев с изящной кавалерийской походкой? Ну, а уж нетрадиционным цветом кожи, в толерантном третьем тысячелетии, вообще никого не удивишь. Скорее, как новый писк моды воспримут. А если еще приодеть с умом, то вообще — попросишь прикурить и пойдешь дальше, слегка недоумевая, почему в СМИ ничего о международном слете жокеев не упоминали.

Кстати, о моде… Мужчины клана предпочитали килты и шорты, наверняка придерживаясь мнения, что кривые и волосатые ноги — предмет гордости любого джигита. Даже оливкового… Тогда как их женщины, наоборот — прятали изъян под просторными шароварами. Зато по поводу верхней части гардероба обе стати были единодушны. Собственно, только благодаря свободной и не застегнутой ни на один крючок безрукавке, и удавалось установить пол гоблинов… Причем, самые молодые и хотя бы условно привлекательные, так сказать, образцы различия, почему-то прикрывались от осмотра ожерельем из длинной бахромы.

А еще все Лупоглазые были неравнодушны к украшениям. Причем, украшением считалось все, что не произрастало из организма гоблина. От сухой ветки и подобранного перышка, до обглоданной кости или украденной где-то серебряной ложки. Кои украшения они, с завидным упорством, старались запихать в сбитый на голове колтун волос. Судя по всему, в клане приветствовалось только два вида причесок, разделяя членов по гендерному признаку. 'Конский хвост, сбитый воедино пригоршней репьяхов' — для старшего поколения, и 'Взрыв на макаронной фабрике' — для молодых и юных.