Читаем Воин огня полностью

– Так твой Дарующий, – почти нехотя нарушил молчание Банвас, – он что, уже не бог людей моря? Ха… Ты хочешь нас запутать и протянуть время. Только зачем?

– Мой бог и имя-то свое не всегда признает своим, – огорчился Джанори. – Я неопытный гратио, и вера моя слаба… Однако же ты прав, сегодня не о ней следует говорить. Чем я могу помочь, Ичи?

Ичивари уселся поудобнее и передал гратио листки с записями, прекрасно осознавая странность своих действий, – вон как пажи глаза округлили, заодно онемев от изумления! Читал однорукий столь быстро, что глаза бранд-команды еще чуток увеличились в размерах. Разве можно понять написанное, тратя на это единый миг? Гратио вернул последний лист прежде, чем Банвас выдохнул свое изумленное «о-ох ты-ы», смешанное с завистью…

– Кому-то не нравятся махиги, знающие грамоту и помнящие прошлое, – насторожился Джанори. – Знаешь, Ичи, я обычно не делаю опрометчивых и быстрых выводов. И все же… Мне видится очень дурное в этой истории. Некто стремился либо скрыть содержащееся в записях и опасное для себя, либо заполучить полезное и недоступное. Может статься, то и другое происходило сразу. Одно понятно: этот некто был вынужден торопиться и действовал вопреки своему исходному хитрому плану. Что-то его вынудило спешить, так еще точнее… Огниво брошено глупо и неуместно, вы сразу отметили это. Не придумав ничего толкового, злодей оставил для махигов готовое имя того, кто должен оказаться виновным во всем. Скорее всего, перо, похожее на украшение из волос Ичивари, подбросили в дом Маттио после пожара, действуя еще более спешно. Что еще? Огонь зажжен так, чтобы дать злодею время уйти далеко и даже, может быть, попасться на глаза кому-то, а то и в числе первых прибежать на пожар… Их – злодеев – было по крайней мере двое, вы и в этом правы. Один оставался внизу и бросил камень в окно, едва услышал шумно спешащих к библиотеке бранд-пажей. Планы оказались повторно нарушены, поджигатель покинул комнаты, как трус. Он просто швырнул огниво в сторону у двери, утратив всякую выдержку. Видимо, то, что он сжигал, и то, что уносил с собой, изобличало врагов нашего зеленого мира в тяжких и непростительных деяниях…

Банвас повторно выдохнул свое «о-ох», на сей раз восторженное. Притаившаяся в прищуре настороженность к однорукому бледному иноверцу отступила, оттесненная уважением к его умению видеть скрытое.

– Мы и половины приписанного нам ума не вычерпали из колодца мудрости, – признал этот плечистый сторонник честности. – Их было двое? И Томас…

– Я не называл имен, их пока никто из нас не знает, – мягко возразил гратио. – Но я пойду с вами. Бледные скажут мне, пожалуй, куда больше, чем вам. Может статься, что-то они изложат мне наедине и без права оглашения. Но это не помешает мне сделать выводы и сообщить вам их уже готовые. Идемте. Начнем с дома старого Маттио.

– Ходишь-то ты, как я знаю, не быстро и тяжело, – начал Банвас, с сомнением крякнув. – Эх… Коня бы нам. Беготни-то до утра и моим ногам с избытком будет, это уже очевидно. Хоть обопрись, что ли…

Ичивари смущенно свел брови. Кроме Шагари, свободных коней в поселке нет. Две жеребые кобылы не в счет, а третья целый день провела на вспашке, об этом сын вождя уже наслышан… Как-то отец примет то, что священного коня подведут гратио, иноверцу и сомнительному для многих человеку? Накажет в третий раз за вечер? Интересно, как на сей раз? Пошлет разговаривать со стариками… От осознания угрозы по шее скользнул холодок. До полудня придется сидеть с прямой спиной на шкуре ягуара, вдыхать дым ачира, пить воду очищения, освобождать помыслы и терпеть иные глупости, которые Шеула здраво назвала суевериями. И зачем ему это надо? Джанори сам решил идти говорить с людьми, пусть сам и хромает. Сын вождя проследил, как гратио тяжело поднимается на ноги, как один из пажей подает ему палку, а Банвас подставляет плечо. Вот и пошли, вполне даже быстро. И не надо городить новых глупостей…

– Полагаю, трудно добраться до правды, если дорогу не избирает конь с белым копытом. – Злясь на себя, Ичивари вслух выговорил невозвратное и обрекающее на наказание. – Без Шагари мы просто не справимся…

Один из пажей кивнул и сгинул. Банвас заржал не хуже коня – басовито и шумно, так, что лес притих от опушки и дальше, насколько можно его ощутить. Гратио хватило ума промолчать и не донимать сына вождя благодарностью, окончательно изобличая в поистине женской слабости – неумении отворачиваться и отстраняться от того, что малозначимо для главного дела.