Читаем Воин Девы полностью

Элга отказывалась понимать, почему Служение в племени каллатов более нужно Деве, чем боевая доблесть внутри «золотой когорты». Она была согласна с наставлениями жриц о том, что, зная привычки, обычаи и обряды врага, ты становишься сильнее его, но душа, дарованная амазонке всезнающими богами, не желала расстаться со свободной и независимой жизнью воительницы. Элге было пока неведомо то безумное чувство, которое толкает женщину против правил и устоев. И она ни капельки бы не жалела, если бы Герсей предпочел ей одну из девушек собственного племени. Или любую из амазонок. Мало ли среди ее подруг настоящих красавиц! И, пожалуй, некоторые из них с радостью откликнулись бы на подобное предложение. Взять хотя бы Эрис. Эта девушка с нежным лицом и мечтательными глазами была совершенно не похожа на истинную воительницу. Рожденная от какого-то чужестранца после очередной Ночи Продолжения Рода, она напоминала иноземный цветок среди привычной травы. Больше всего она любила мечтать, глядя в бесконечную даль степи или петь тихие задумчивые песни о неведомых землях. Нередко в танце Афины Эрис сбивалась с ритма, погруженная в свои никому неведомые мысли, а, увидев Герсея впервые и вовсе каменела, не сводя с каллата печальных зеленовато-серых глаз.

Анаитис, одна из Совета Жриц, даже предлагала Царице амазонок отдать за иноплеменника Эрис, чтобы разом избавить племя от лишней обузы и поладить с соседями. О том разговоре амазонке под страшным секретом поведала ее мать, сама входившая в число жриц Совета.

– Элга слишком хороша для того, чтобы отдавать ее этим варварам. Она хорошо сражается, легко понимает чужие языки, а в искусстве телохранительницы уже сейчас имеет себе мало равных. К тому же Астарта считает, что Асклепий отметил ее своей печатью, дав верную руку и трезвую голову. Зачем отдавать племенную кобылу, если этим мужланам вполне достаточно смазливой ослицы вроде Эрис?

Элга с удовольствием улыбнулась, представив себе Анаитис, произносящую эти слова. Анаитис, предмет ее искреннего восхищения. Старшая наставница амазонок в искусстве ближнего боя, сухощавая женщина непонятного возраста, с черными прямыми волосами и раскосыми миндалевидными глазами. Жрица Афины способная убивать любым видом оружия или голыми руками. Выдающаяся воительница, над которой, по мнению многих ее воспитанниц, было не властно даже беспощадное время. Во всяком случае, совершенно не изменившаяся на протяжении тех лет, что Элга ее знала. Беспощадная в схватке, прямолинейная в суждениях. И этим так разительно отличавшаяся от сладкоголосой интриганки Астарты. С ней Царица чувствовала себя гораздо свободнее, чем с Верховной жрицей. Однако проницательности Верховной этой амазонке явно не хватало.

– От этого недоразумения все равно нет никакой пользы. В танце она незаметна, для битвы – хрупка, а для жрицы не слишком уж наделена мудростью.

Царица тогда спокойно выслушала монолог советницы. И решительно качнула золотистым гребнем шлема.

– Не считай каллатов глупее нас, – ответила Илгмар. – То, что человек родился мужчиной, еще не делает его ошибкой богов. Агессандр хочет именно Элгу. И хотя мне самой жаль расставаться с одной из «золотых», мирные отношения с соседями стоят одной амазонки. Лучше пожертвовать Элгой, чем вести бесконечные бои на западной границе.

Астарта, присутствовавшая при разговоре, поддержала Царицу, и судьба Элги была решена. И несмотря на жгучее нежелание покидать племя, Элга понимала, что не может отказаться от миссии, возложенной на нее Советом. Амазонка нахмурилась, чувствуя, как утекает сквозь пальцы радужное утреннее настроение. Впрочем, огорчиться по-настоящему ей не удалось, потому что в палатке появилась раздосадованная морда Анемона. Во взгляде коня читалась почти человеческая обида. Его бросили! Благодатной неистовой скачке предпочли никому не нужные размышления в этом тесном загоне! Жеребец обиженно фыркнул и укоризненно уставился на хозяйку.