Изабелла Аминодова

Воин Девы

Неизведанный берег

Огромный черный корабль лениво покачивался на волнах вблизи незнакомого берега. Старший из мореходов, пожилой воин в рогатом шлеме, молча смотрел на песчаную отмель, время от времени недоверчиво покачивая головой.

Она была красива, эта неведомая земля: на песочно-желтом холме, словно сказочное видение, белел храм с треугольной крышей и длинными колоннами. Казалось, сами боги украсили берег нерукотворным чудом. Непривычные очертания, стройные и легкие, против воли в который раз притягивали взор старого морехода неземной хрупкостью очертаний.

День был в самом разгаре, и ослепительные солнечные блики переливались на волнах, делая морскую гладь похожей на складки драгоценной ткани, тяжелыми свертками которой был заполнен полузатопленный трюм драккара.

Вдали голубели верхушки скал, дрожащие в знойном летнем мареве. Никого. Только размеренное дыхание спящих нарушало покой жаркого полудня. На плеск волн о просмоленный, потемневший от времени борт, ни один из норвеев, рожденных и вскормленных морем, давным-давно уже не обращал внимания. Так же, как на поскрипывание снастей или шуршание тяжелого паруса. Эти звуки, знакомые с детства, были такой же неотъемлемой частью морских походов, как дыхание матери возле колыбели спящего младенца. А потому не привлекали ничьего внимания во время стоянки. Другое дело в открытом море. Там эти нехитрые звуки, ничего не говорящие чужому уху, могли рассказать о перемене настроения морского бога, предупредить об опасности или посулить удачное плавание. Однако сейчас сыны Тора и Одина были слишком измотаны, чтобы прислушиваться к шепоту корабельных снастей.

Они спали, покорители Вселенной, чьи мышцы не знали усталости, а сердце не ведало такого глупого чувства, как жалость. Крепкие мускулистые тела растянулись на палубе, и головы непримиримых врагов порой покоились на одной шкуре. Каждый из этих мужчин в битве стоил десяти и был опасен, как сама смерть, но сейчас сон смягчил жесткие лица. На палубе отдыхали обычные смертные, измученные тяжелым многодневным плаванием, заброшенные жестоким штормом в неизвестные воды.

Среди спящих выделялся юный воин, лицо которого еще не украшала гордость сынов Севера – густая борода. Безусое лицо с тонкими чертами дышало покоем и умиротворением. Шлем сполз с головы, обнажив темно-русые кудри, разметавшиеся по обтянутым кожаными доспехами плечам. Никто не ведал к какой расе принадлежала та пленница, которую его отец притащил на борт из очередного набега. Высокую, тонкую, словно тростинка, длиннокосую девочку и перепуганными зелеными глазами. Зато все помнили, как недолго ей суждено было послужить игрушкой могучему сыну морей. Пленница умерла почти сразу после рождения первенца, оставив на память о себе лишь нехарактерную для сынов Севера хрупкость, унаследованную сыном. Тонкокостный мальчишка потратил немало сил, чтобы доказать своим могучим сверстникам, что в его тощей фигурке дремлет унаследованная от отца звериная сила. За несколько лет и бессчетное число жесточайших драк молодой норвей заставил сверстников усвоить мудрое правило: не смотри на внешность, под обманчиво-хрупкой оболочкой могут дремать настоящие берсерки. По-девичьи тонкий стан спящего перехватывал широкий ремень, щедро усыпанный металлическими бляхами. Такие же железные круги украшали грудь и наплечья кожаной рубахи. Крепкие штаны из грубой кожи, изрядно потертые в походах и высокие сапоги с металлическими подковками… Обычный наряд северного морского бродяги. Ножны с длинным мечом покоились рядом. Тонкие длинные пальцы даже во сне стискивали темную отполированную рукоять. Рука воина даже в сонном забытьи не желала расстаться с оружием, готовая выхватить клинок, едва почуяв опасность. Полуоткрытые губы обнажали ряд великолепных зубов с выступающими по-волчьи клыками. Ноздри тонко выточенного носа, четкая линия которого прерывалась горбинкой, оставшейся после перелома, полученного в очередной драке, чуть подрагивали, словно молодой норвей принюхивался к аромату чужой земли. Тени от ресниц, длинных, словно у девушки, придавали лицу спящего мнимую нежность. Но грозная складка меж бровей, не разгладившаяся даже во сне, и два шрама, наискось пересекавших правую щеку и бровь, свидетельствовали, что перед вами воин, немало повидавший на своем недолгом веку.