– …она умрет. Помни: я очень подозрительный человек, Никлас. Так что… Карианне больна, она слаба, ей намного хуже, чем ты, занятый только самим собой, замечал. Ты позволил ситуации выйти из-под контроля, не заметил, что твоя жена страдает. Она заслуживает большего!

Никлас сглотнул.

– Думаю, Карианне не сможет противиться, если ее поставят перед выбором.

Снова молчание.

– У тебя в машине есть наручники?

– В бардачке.

– Тогда предлагаю вот что…

– Что?

– Ты будешь двигаться по моим указаниям и, когда я скажу, наденешь наручники.

– Хорошо.

– Повторяю: я очень подозрительный человек – да, некоторые даже говорят, что моя подозрительность граничит с паранойей. Так что если мне покажется, что наручники застегнуты не так, как надо…

– Я буду ждать.

– Дай подумать, Никлас. Позвони через пять минут.

Через четыре с половиной минуты он снова набрал номер и узнал место встречи.

Глава 42

Рино открыл дверь в комнату 216. Он немного постоял, привыкая к слабому затхлому запаху. Потом зашел. Лоренц лежал на спине, уставившись в потолок. Лицо было узкое и костлявое, над нижней половиной лица, будто высокая гора, нависал уродливый нос. Глубоко посаженные глаза, рот с бескровными губами… Рино говорили, что Лоренц выжил из ума, но инспектору все равно захотелось увидеть виновника той ненависти, которую его приемный сын выплеснул в Будё.

У стены стоял стул, Рино пододвинул его к кровати и сел. На лице Лоренца застыло суровое выражение. «Так ты и умрешь, – подумал Рино, – скованный злобой».

– Мне нужно было тебя увидеть.

Вокруг губ появилась морщинка, казалось, старик хочет открыть рот, но ни звука не издал.

– Хочу рассказать, во что вылилась твоя ненависть.

Старик ворочал глазами.

– И, хотя ты лежишь здесь, как живая мумия, причем уже давно, из-за тебя и сегодня происходят ужасные события. Тебе приятно это слышать, а? Знать, что твои посевы по-прежнему приносят плоды? Я видел подвал, в котором ты держал Эвена, видел железные кольца на валуне у моря. Понимаешь, мне нужно было увидеть все это своими глазами. Иначе я бы просто не поверил. Я даже представить себе не мог, что можно быть таким садистом!

Взгляд Лоренца заметался – тот будто старался проследить за полетом мухи.

– Эвен стал сиротой через несколько часов после рождения. Думаешь, он не заслуживал лучшего? Чем ты оправдывал свою ненависть к нему? И зачем ты его взял, если никогда не испытывал никаких других чувств, кроме ненависти? – Рино наклонился над стариком. – Ради денег, да?

Все тот же блуждающий взгляд. Может быть, он чувствовал, что не один в комнате, но слова до него не доходили.

– Ты самый никчемный человек из всех, кого я когда-либо встречал. Поверь мне, я таким тебя и представлял. Живи, дьявол, по Божьей воле, живи! И пусть каждая минута, отпущенная тебе, покажется бесконечным приемом у стоматолога!

Взгляд остекленел. По щеке, оставляя глубокий след на коже, скатилась и утонула в дневной щетине слеза. Очевидно, сестры не так уж внимательно следили за стариком, может быть, они ухаживали за ним неохотно и иногда позволяли себе высказать что-нибудь неприятное. Подобных людей никто не любит.

– Извини, – раздался гнусавый стон, и Рино подскочил на стуле. Ему стало стыдно. Какое право имеет он, посторонний, вторгаться в чужую жизнь и оскорблять старого человека?

Вечная боль.

Хотя лежавший перед ним безжизненный равнодушный мужчина мало чем напоминал Иоакима, Рино представил себе, каково это – быть заточенным в собственном теле. Потому что у Иоакима хватило бы энергии на двоих, шалостей – на троих. И как он ни пытается соответствовать общественным нормам, у него это не получится. Если ему не помочь. Он так и останется в заточении и, как пароварка, будет иногда спускать пар, чтобы не взорваться.

Вечная боль.

И он решился.

– Кто ты? – внезапно взгляд Лоренца стал осмысленным, и Рино понял, что молчал он по собственному желанию.

Глава 43