Никлас пытался уловить какие-то звуки, но его движения заглушали все остальное. Огромный тополь простирал свои ветки над верандой, и Никлас представил себе, как они скребутся о стены, качаясь на холодном осеннем ветру. Кто-то явно не особо утруждал себя своевременной стрижкой ветвей. Карниз держался с трудом, и Никлас осторожно наступил на него. Ноги не слушались, и ему едва удавалось унять дрожь. Он взглянул на окно, оно было закрыто на простой крючок. Может быть, где-то здесь была лестница, но Никлас решил, что обойдется без нее. Он схватился за одну из веток, наступил на металлический козырек над окном первого этажа и сразу ухватился руками за верхнюю раму. Всем телом Никлас прижался к стене, опасаясь, что козырек отломится, но он держался прочно. Никлас сбросил крючок с петли и распахнул окно. Он увидел маленький выступ, за который смог уцепиться руками, и подтянулся. Повиснув на раме, Никлас пытался поймать центр тяжести. Из темной комнаты проступили очертания шкафа и кровати. Никлас бесшумно опустился на пол. В нос ударил запах дома и его обитателя. Никлас лежал неподвижно, прижимаясь к холодному полу руками и лицом. В доме царила тишина. Либо здесь никого не было, либо хозяин ждал, когда жертва попадется в ловушку.

Никлас притаился за дверью и осторожно взялся за ручку. Дверь открылась с сухим скрипом. Снова все стихло. Никлас присел и заглянул в коридор, который, очевидно, был пуст, только плетеный коврик из рогожи закрывал половицы. Из коридора вели две двери – одна распахнутая, вторая закрытая. Никлас сбросил ботинки и на цыпочках подбежал к дверям, расположенным друг напротив друга. Он думал, что дверь в закрытую комнату распахнется тут же, как только он войдет в соседнюю. Поэтому Никлас пнул дверь ногой и сразу же прижался к противоположной стене. Ничего не произошло. Он сник, понимая, что дом, по всей видимости, совершенно пуст. «Еще одна спальня», – подумал Никлас. Кровать не застлана, значит, ею давно никто не пользовался. Он снова ударил ногой по двери. На него смотрели пять женщин. Прошло несколько секунд, прежде чем Никлас понял, что это куклы. Они стояли на маленьких подставках в неестественных позах и казались замороженными. В свете старой стоявшей на полу настольной лампы куклы выглядели жутко. Чувствуя, что заходит в рабочий кабинет сумасшедшего, Никлас вошел в совершенно пустую комнату. Здесь не было ничего, кроме кукол и лампы с коричневым абажуром. Все куклы были одеты в старомодные платья на несколько размеров больше, чем нужно, так что платья висели на их изящных фигурках. Никлас почувствовал, что кукол скорее накрывали, чем одевали.

Он подошел поближе и увидел, что лица у кукол были одинаковыми. Почему куклы? И почему пять одинаковых? Волос у кукол не было, Никласу показалось это странным, ведь мастер, очевидно, пытался придать им естественный вид. Когда он осматривал одну из кукол, то заметил тень на ее лице. Никлас пригляделся и осторожно провел пальцем по ее щеке. Поверхность была холодной и твердой, почти гладкой. А прямо посреди головы виднелись трещины. Значит, вопрос был не в качестве. Никлас повернулся и заглянул внутрь головы куклы, одетой в застиранное платье. Такие же трещины – как на сухой, неухоженной коже. Ужасная догадка поразила его, когда он подошел к одной из кукол, которая стояла, приподняв руку, как будто махала кому-то на прощание. Трещин было меньше, но и они проступали из огромной дыры прямо в центре головы. В центре головы. Он все понял, но отказывался до конца в это верить, мысли как будто увязли в масле.

Он выскочил из комнаты, больше не заботясь об осторожности, рванул по лестнице в мансарду, выкрикивая имя жены. Никто не ответил. Он заглянул во все комнаты, спустился в подвал, но кроме небольшого мешка картошки и инструментов ничего там не обнаружил. Их здесь не было. Он уже собирался выйти из дома, когда его настигло озарение. Он медленно обернулся. На крюке на лестнице висела бейсбольная бита. Никлас представил себе, насколько хорошо рассчитанными были удары – и по силе, и по месту. В прошлый раз он ошибся. И не хотел ошибиться еще раз. Никлас достал телефон. Больше ждать он не мог.

Глава 40