Читаем Водопад полностью

– Значит, связь все-таки существует? – спросил он.

– Никто этого не знает, – мягко ответила она. – Мы как раз и собрались здесь, чтобы попытаться это выяснить.

Тем временем дверь, ведущая в глубину здания, отворилась, и оттуда появился мужчина лет пятидесяти в строгом темном костюме, белоснежной сорочке и темно-сером галстуке «с искрой». У него были короткие седые волосы и худое, бледное лицо.

– Мистер Ходжес?… – спросил Ребус, и мужчина слегка наклонил голову. Затем он и Ребус обменялись рукопожатием. – Значит, это с вами я говорил по телефону… Я – инспектор Ребус… – Он представил остальных.

– Признаюсь, ваш звонок меня весьма озадачил, – сказал мистер Ходжес, очевидно, по привычке понижая голос. – Меня еще никогда не просили ни о чем подобном. Как бы там ни было, мистер Патулло ждет вас в моем кабинете. Не хотите ли чаю?

Ребус ответил, что чай подождет, и попросил отвести их в кабинет.

– Как я уже объяснил вам по телефону, мистер Ребус, – говорил на ходу Ходжес, – в наши дни почти все гробы изготавливают фабричным способом. Наш мистер Патулло – один из последних мастеров, которые все еще делают их на заказ. Мы пользуемся его услугами много лет. Во всяком случае, он работает здесь намного дольше, чем я.

Коридор, по которому они шли, был, как и приемная, отделан полированными деревянными панелями и, ввиду отсутствия окон, освещался лампами дневного света. Вскоре он закончился массивной дверью, толкнув которую мистер Ходжес пригласил всех к себе в кабинет – очень просторный и предельно скупо и строго обставленный. Ребус и сам не знал, что он ожидал здесь увидеть. Может, мотки траурного крепа? Или пачки брошюр с рекламой разных моделей гробов? Пожалуй, единственным, что указывало на род занятий владельца кабинета, было именно отсутствие всего, что могло бы навести на мысли о похоронах. Клиентам, несомненно, не хотелось, чтобы что-то напоминало им о цели визита, да и работа мистера Ходжеса едва ли стала бы намного легче, если бы те, с кем ему приходилось иметь дело, каждые две минуты разражались бурными рыданиями.

– Я вас покину, – сказал мистер Ходжес и исчез, бесшумно закрыв за собой дверь. Он предусмотрительно позаботился о том, чтобы стульев в кабинете хватило на всех, однако мистер Патулло и не думал садиться. Он стоял у матового окна, перебирая пальцами околыш мягкой твидовой кепки. Пальцы у него были узловатыми, скрюченными; смуглая, сухая кожа напоминала старинный пергамент. Ребус дал бы ему лет семьдесят пять. Его серебряные волосы еще не поредели, а глаза смотрели ясно, хоть и чуть-чуть устало. Однако он сильно горбился, И Ребус, пожимая ему руку, почувствовал, что она дрожит.

– Добрый день, мистер Патулло, – сказал Ребус. – Я бесконечно признателен вам за то, что вы согласились уделить нам несколько минут.

В ответ старик неопределенно пожал плечами, и Ребус, еще раз представив своих спутников, попросил всех сесть. Гробики он принес в пакете из универсама и сейчас разложил их на полированной поверхности рабочего стола мистера Ходжеса. Гробов было четыре – из Перта, Нэрна, Глазго и Фоллза.

– Взгляните, пожалуйста, на эти предметы, – предложил Ребус мистеру Патулло. – Как вы думаете, что это может быть?

– Игрушечные гробы, – ответил мистер Патулло хриплым старческим голосом.

– Не могли бы вы взглянуть на них, так сказать, с профессиональной точки зрения?

Патулло вынул из кармана старомодные очки, потом поднялся и наклонился над столом.

– Если хотите, можете взять их в руки, – сказал Ребус, и Патулло стал осматривать один гробик за другим, вертя их в руках, ощупывая дерево и пристально разглядывая гвозди.

– Ковровые малые и филеночные гвозди, – пробормотал он наконец. – Стыки немного грубоваты, но при работе с такой фитюлиной…

– Как-как? – переспросил Ребус.

– Маленькая штучка, говорю! Тут уж не до выкрутасов. – Он немного помолчал, внимательно разглядывая игрушку. – Вы, наверное, хотите знать, сделал ли эти штуки профессиональный гробовщик?

Ребус кивнул.

– Ну, это вряд ли. Конечно, кое-какая сноровка у этого парня была, но… Во-первых, не соблюдены пропорции: эти игрушки имеют слишком ромбовидную форму. – Он перевернул все гробики крышками вниз, чтобы исследовать днища. – Видите, вот здесь и здесь карандашные отметки? Мастер отмерил детали, потом выпилил. Доска не отфугована, только зачищена наждаком. – Патулло посмотрел на Ребуса поверх очков. – Вам, вероятно, нужно узнать, сделаны ли они одной рукой?

Ребус снова кивнул.

– Вот этот будет погрубее остальных, – сказал Патулло, беря в руки гробик из Глазго. – И дерево другое. Три из сосны, а этот – глядите – из бальзы. Но соединения такие же, да и карандашные отметки на тех же местах.

– Значит, вы считаете, что это мог быть один и тот же человек?

– Ну, жизнью, конечно, не поручусь… – Патулло взял в руки еще один гроб. – А вот здесь несколько Другие пропорции, да и стыки неаккуратные. Либо его делали второпях, либо работал другой человек.

Ребус посмотрел на гроб. Это был гробик из Фоллза.