Читаем Водолечебница «Счастье» полностью

Так нет, вам теперь подавай «селедок с крупой», чтобы У НАС было лучше и демократичнее, чем У НИХ. Да не будет такого никогда, молите Господа нашего Иисуса Христа, чтобы последнее, как у кулаков в начале 30-х, не отобрали из тех свобод, что в начале конца «перестройки» свалились ни с того ни с сего на головы обывателей, которые для этого даже пальцем не шевельнули. Разве непонятно образованному человеку, что всегда и везде правили, правят и вечно будут править негодяи, отличающиеся друг от друга лишь процентом свершаемых ими мерзостей, который колеблется от 5 % до 99 %. Ну а какие страны в какой находятся степени маразма, сами решайте, мне лишних неприятностей не нужно, жизнь моя и так сложна, как у Гамлета, который под большевиками и «демократами» не существовал, но тоже, знаете ли, имел проблемы.

То есть меня как не печатали, так и не печатали, и была лишь одна у меня отрада, что теперь я стал «тот самый Попов, у которого два рассказа были в «Новом мире» с предисловием Шукшина».

Нет, и другая у меня была отрада. Я жил тогда в городе Дмитрове Московской области, обменяв трехкомнатную квартиру в центре города К., стоящего на великой сибирской реке Е., впадающей в Ледовитый океан, на четвертушку шлакобетонного барака в рабочем поселке завода фрезерных станков, которому острые на язык аборигены дали название «негритянский поселок». Потому что из всех достижений цивилизации ХХ века там имелось лишь электричество. Сортир был на три барака один, газа не было даже баллонного, Интернет еще не изобрели. Я там был очень доволен жизнью, как мещанин, и счастлив. Много читал, писал, ходил по субботам в баню. Необходимые для существования деньги зарабатывал трудом, не имеющим никакого отношения к литературе и словам, ее составляющим.

Ну а альтернативой отъезду за бугор желательно было бы стать СОВЕТСКИМ ПИСАТЕЛЕМ, но не той сукой продажной, что пишет для властей «чего изволите», а таким, как уважаемые мной личности тех времен – Аксенов, Битов, Вознесенский, Евтушенко, Домбровский, Искандер, Шукшин, Ахмадулина, Солженицын. Солженицына, впрочем, ровно в это время из СССР уже выперли. Или если сил и таланту недостанет, чтобы покорить такие заоблачные литературные вершины, то на худой конец просто ПРОГРЕССИВНЫМ писателем, каковых пачками печатал молодежный журнал «Юность». И чьи имена, в отличие от вышеуказанных, боюсь, уж точно ничего сейчас вам не скажут, уважаемые современные читатели и читательницы.

Однако и тут имелся определенный заколдованный круг, из которых в основном и состояла тогда жизнь. Чтобы вступить в Союз писателей с его, как нынче выражаются, БОНУСАМИ в виде практически бесплатных Домов творчества, престижных поездок, гонораров, выступлений, нужно было быть автором двух полновесных книг, а чтобы напечатать в СССР две полновесные книги, нужно было быть членом Союза писателей. Вот как хочешь, так этот заколдованный круг и расколдовывай. В партию вступай, иди в стукачи, годами пиши очерки о рабочем классе, который строит на морозе коммунизм. За все надо платить. Глядишь, смилостивится начальство, когда увидит, что ты уже испекся, готов на все, хоть Ленину поклоны у Мавзолея бить, как это сделал один знаменитый литературный «шестидесятник», угодивший за это в дурдом, глядишь тогда тебя и пустят в «их круг».

Вариант, что могут посадить, я всерьез не рассматривал. «Мы против властей не бунтуем», как говорила старушка в «Театральном романе» Булгакова. Патентованным диссидентом я никогда не был, они для меня тоже были персонажами, как коммунисты, Хабаров или нынешние депутаты Государственной думы. В то, что они чего-то могут добиться, я никогда не верил, потому что некоторых из них хорошо знал. Они ничего и не добились. Это диссиденты, что ли, «перестройку» придумали? Вовсе не они, а все те же коммунисты да гэбэшники. У нас власть всегда сверху менялась и меняется, даже в семнадцатом году, начавшемся, как известно, с февральской революции…

Но тут мне вроде бы опять повезло. Вышло какое-то постановление КПСС, что нужно пригреть молодых писателей, потому что прежние советские писатели уже все стали старые, мышей не ловят, заговариваются, скоро помрут. Мне, как юному таланту, одобренному Шукшиным, позволили подать документы в Союз писателей БЕЗ ДВУХ КНИГ, первая из которых вот-вот да и выйдет же когда-нибудь, товарищи! Так что зачем парня зря мурыжить, парень хороший, простой, из Сибири, пьет, правда, много, так кто в России не пьет? Вот документы-то я и подал, питаясь одною надеждой, что примут в Союз и тогда уж там непременно что-нибудь у меня изменится, в лучшую, разумеется, сторону. Меня и приняли, но тут же исключили.