Читаем Водные ритуалы полностью

«Надо проследить за Голден Герл. Она — очень опытный хакер, и придется выработать особую стратегию, хотя в первую очередь я заведу новую симку с новым номером, где будут только Эстибалис, Милан, Пенья и ты. Для личной переписки добавлю брата и дедушку. На всякий случай. Нужно решить, чем именно мы продолжим делиться на моем старом мобильном телефоне и что перенесем в новый, чтобы Голден ничего не заподозрила. В любом случае я больше не могу делать на экране записи, касающиеся работы, или совершать звонки, связанные с расследованием. Оказывается, за всем этим шпионят».

— Два вопроса: как ты думаешь, какое отношение имеет эта Голден к водным ритуалам?

— Понятия не имею, — ответил я вслух. — Еще… вопрос?

— Почему, черт возьми, инспектор Айяла, вы не передали свою карту памяти нашим компьютерщикам или Милан?

Я воспользовался моментом и присмотрелся к ней повнимательнее. Альба набрала пару килограммов, ее продолговатое лицо округлилось. Тонкие руки чуточку опухли. Она явно устала, под глазами залегли тени, и мне захотелось предложить ей пойти ко мне и немного поспать, как в то летнее утро.

«Потому что на карте памяти сохранились сообщения в «Ватсапе», которыми мы обменивались в августе. Прости, Альба, я их не удалил. Иногда мне нужно было их перечитать, они давали мне силы. И я не хотел, чтобы о нас все знали. А они узнали бы. Я не мог тебя подставить».

Прочитав мою запись, Альба покраснела. Она взяла меня за руку, нежно ее пожала и поблагодарила взглядом. А потом снова стала помощником комиссара.

— Ты ее подозреваешь? — спросила она, указывая на строчки в блокноте.

— Голден? Конечно, нет, — произнес я вслух.

«Какого черта мне ее подозревать», — подумал я.

«Пожилая женщина, недавно перенесшая операцию на бедре, она просто не может совершить такие убийства», — записал я в блокноте.

Некоторое время Альба молчала, размышляя над моими словами, затем расстегнула теплую жилетку и машинально, словно меня рядом не было, погладила живот. Я с трудом удержался, такую нежность вызвало у меня это движение, но, видимо, мне это не удалось, потому что в уголках ее губ мелькнула едва заметная улыбка.

«Скоро живот станет заметным. Расскажешь про это на работе?» — написал я.

— Да, надо бы поговорить с комиссаром Мединой до того, как поползут слухи. Никогда не думала, что мне будет так сложно обсуждать личные вопросы на работе, тем более на такой, как наша.

«Я никогда не спрашивал тебя, почему ты ее выбрала…»

— Ты действительно хочешь, чтобы мы сейчас говорили о моей жизни?

«Я почти ничего о тебе не знаю. И хотел бы кое-что узнать. Многое. Все».

Альба склонилась слишком близко к блокноту; это движение мне не понравилось.

— Ты в порядке?

— Да… Нет… Не знаю, в глазах все как-то поплыло… Думаю, это из-за тумана.

— Вернемся? — обеспокоенно предложил я.

— Нет, все в порядке, — возразила она. Я был рад, что мы разговариваем сидя; было заметно, что она плохо себя чувствует. — Ты спрашиваешь, почему я выбрала такую работу… Это случилось в старших классах, мне тогда было семнадцать. Я уже говорила, что была застенчивой девушкой, толстой и закомплексованной из-за обстоятельств моей жизни и скандала в Мадриде, связанного с финансовыми неурядицами маминого импресарио. Мы поселились в Лагуардии, пытаясь вести нормальную жизнь. В соседнем классе учился парень, его звали Альваро. Я была от него без ума, хотя в него были влюблены и другие девочки.

Я не был ревнив, к тому же не имел права ревновать к ее прошлому, но в горле застрял комок: «Как жаль, что это был не я».