— А что я могу тут сделать? Что? В первую очередь надо поговорить с ее отцом, хотя мне влом, если честно. Надо передать ему то, что она рассказала. Это единственное, чем ей можно помочь, правда ведь?

26. Сады Кольядо

7 декабря 2016 года, среда

Декабрь принес холодные темные утра. Я продолжал выходить на пробежки, несмотря на предрассветный туман. В точности следовал указаниям логопеда: укреплять правую сторону тела, проговаривать слоги вслух, стать настоящим фанатом реабилитации.

Что ж, подобный фанатизм меня вполне устраивал. Иногда лишь благодаря фанатизму можно чего-то добиться.

Силясь восстановить речь, я продвигался со скоростью крейсера: прошло всего две недели, а я уже произносил фразы из трех слов, перестал смущаться, когда приходилось говорить со знакомыми и незнакомыми людьми. Пусть думают что хотят, мне нет до этого дела; на карте — моя собственная жизнь, а это в шкале моих ценностей значительно превышало чужое мнение и сочувствующие взгляды.

Я решил последовать категорическим настояниям Матусалема и купить еще один мобильный телефон, а Милан поможет мне в мутноватом деле получения номера, не привязанного к удостоверению личности.

Был зенит короткой рабочей недели с целой чередой праздников, поэтому я надел рейтузы и куртку с капюшоном и побежал по площади в направлении парка Флорида.

Мы с Альбой вернулись на наши старые беговые маршруты; темные улицы города обеспечивали анонимность и близость, которых так недоставало в полицейском участке.

Я нашел ее в Эль-Батане. Она бежала сосредоточенно, стараясь не терять ритм: чуть более расплывшаяся талия, чуть меньшая скорость, осторожность в движениях. Что-то в ней меня обеспокоило; тревога возникла на подсознательном уровне, да так и осталась где-то в дальних отделах мозга, чтобы ничем не омрачить нашу встречу.

Я был подготовлен аналогово, как сказал бы Матусалем, вооружившись записной книжкой и ручкой. Сделал ей знак рукой, и мы побежали бок о бок в направлении проспекта Сан-Пруденсио.

— Ты бежишь… — набравшись храбрости, начал я.

— Да, продолжай.

— … в сто… рону?..

— Арментии, — закончила она.

— Я х… хочу кое-что тебе сказать.

«Это важно», — добавил я взглядом.

— Конечно, Унаи. Хочешь, остановимся?

— Да, так лучше, — ответил я и достал из кармана записную книжку. Альба покосилась на нее, не понимая.

«Присядем на скамейку», — написал я.

Слева от нас виднелись шале; огни сообщали о том, что их жители просыпаются. Туман на набережной был настолько густым и низким, что мне пришлось отыскать скамейку под уличным фонарем, чтобы видеть хоть что-нибудь. Мы подошли к каменной арке, в которой стоял святой Пруденций, покровитель нашего города. Пожилой епископ смотрел на нас с беспокойством.

Было промозгло, на рейтузах оседали капельки влаги, день обещал быть холодным.

«Боюсь, у меня взломали телефон. Две недели назад дед бросил его в воду, и я отдал аппарат одному специалисту, не имеющему отношения к полиции, чтобы он восстановил информацию: контакты, фотографии и прочее… Его ник — Голден Герл. Она была — да и продолжает быть — человеком, которому я полностью доверяю. Но другой мой специалист, Матусалем, тот самый хакер, который помогал Тасио Ортису де Сарате, следит за мной по просьбе того же Тасио. Он предупредил, что с тех пор, как я отдал Голден Герл в починку свой телефон, она посещает «Дип веб», интересуется шокерами «Тейзер» и прочими вещами, связанными с расследованием».

Альба прочитала абзац и кивнула.

Я перевернул страницу и продолжил: