Читаем Водные ритуалы полностью

Сауль подробнейшим образом рассказывал им о предмете своей главной страсти: о том, что кельтские обряды сохранились до наших дней, приняв обличие христианских церемоний, которые едва скрывали их языческое происхождение.

Затем вошли в пещеру. Желая немного отдохнуть после поездки, развернули бутерброды с чоризо и уселись возле низкой каменной ограды, окружавшей часовню Сан-Элиас. Небольшая, белая от извести полукруглая арка над колоколом придавала этому месту особое очарование.

Кто-то сразу же захрапел; это был ленивый час сиесты, к тому же стоял тяжелый летний зной. Досаждали слепни, но в пещере царила прохлада, которой снаружи не было, и в конце концов все задремали.

Впрочем, не все.

Лучше сказать, почти все.

Асьер остался снаружи и рассматривал стену, которую альпинисты использовали для обучения скалолазанию. В этот знойный полуденный час никого из них видно не было. Разговор с Аннабель опечалил Асьера — может быть, он действительно был слишком резок… Может быть, она что-то заметила…

«Нет, вряд ли заметила, она же не телепат», — твердил он себе, но по-прежнему переживал.

Появившийся Сауль — он спустился, чтобы немного размять ноги — обнаружил Асьера, понуро сидящего возле каменной стены.

— Эй, я видел твою руку. — Сауль перешел к делу; он уже думал над этим в последние ночи.

— А что с ней не так? — отозвался Асьер, готовый защищаться, и сунул левую руку в карман джинсов, где она едва умещалась.

— У тебя не заживает фаланга на безымянном пальце. Что это? Ты порезался?

— Порезался, да, — рассеянно ответил Асьер.

— У меня было такое же в твоем возрасте. Твой отец… Он чем занимается?

— Работает на складе в Эроски. Ты что, издеваешься надо мной?

— С какой стати мне над тобой издеваться?

— Ты — университетский профессор, а я — сын кладовщика из Эроски и домохозяйки.

— Какой у тебя средний балл?

— Довольно высокий, — пробормотал Асьер. Да, таков был его план А. Единственный, на самом деле: заняться учебой, порвать с заурядной семьей, не знающей ни культуры, ни образования… Только безумец пошел бы по пути его отца, занимавшегося низкооплачиваемым ручным трудом.

— В таком случае с моей стороны никаких насмешек — наоборот, сплошное уважение.

Ни разу за свои шестнадцать лет Асьер не слышал слова «уважение», обращенного к нему.

— А что ты собираешься изучать, историю? — спросил Сауль, все еще надеясь завербовать кого-нибудь из виторианцев.

— Нет; что-то такое, что сделает меня богатым.

Асьер был зациклен на денежном вопросе. Ребята из нашей компании знали, что если вечером он не пил, значит, у него не было бабок. Хотя в конечном итоге все же заказывал кубату[24] или дежурный калимочо. То же самое с сигаретами: ему всегда что-нибудь перепадало, и он не слишком парился, если нужно было стрельнуть у того, у кого имелась целая пачка. Обычно подкатывался к добряку Хоте, у которого чаще, чем у других, водились деньги.

Деньги, точнее, их отсутствие, занимали все его существо, заставляя делать то единственное, на что он был годен в свои шестнадцать лет: хорошо учиться.

— Понимаю, — сказал Сауль. И знал, что парень его понимает. Этого было достаточно. — Слушай, что касается твоего отца…

— Что касается моего отца, не хочу ничего слушать, — отрезал Асьер.

«Лучше уж я, чем сёстры», — с горечью добавил он про себя.

— Не волнуйся, я ничего никому не скажу. О таких вещах не говорят. То, что происходит в семье, остается в семье. Я просто хочу сказать тебе, что наступит день, когда он поднимет на тебя руку, а ты посмотришь на него сверху вниз и спокойно дашь сдачи, понял?

— Я же не говорил, что меня кто-то бьет, — буркнул Асьер, немного смутившись.

— Разумеется, — ответил Сауль сдержанно.

— Я ничего тебе не говорил! — крикнул Асьер и одним прыжком поднялся на ноги. И тут же об этом пожалел.

Сауль видел, как тот удаляется в сторону лестницы, ведущей в часовню.

— Все я знаю, чувак, — тихо пробормотал он.

Отсчитал четверть часа и тихо поднялся в часовню. Проверил, все ли спят, и подошел к дочери.

— Давай, Бекка. Спустимся к бассейну. Богиня ждет.

Ребекка смотрела на него, в глазах ее застыл ужас.

— Папа, пожалуйста, не здесь, — прошептала она.

Сауль улыбнулся, не разделяя ее опасений.

— Давай, дочка. Не заставляй меня.

Ребекка уже знала, что ничего тут не поделаешь. Она сглотнула слюну, склонила голову и молча спустилась по узкой лестнице под пристальным взглядом отца.

* * *

Вскоре Унаи проснулся, задыхаясь от жары. Все тело затекло: он уснул в неудобной позе.

Огляделся. Кое-кого недоставало.

Отчасти из-за своей привычки убеждаться в том, все ли в порядке, отчасти потому, что срочно понадобилось облегчить мочевой пузырь, Унаи спустился по лестнице и, оказавшись на ровной земле, поискал среди деревьев укромное место, где можно было потихоньку справить нужду.

Он никак не ожидал увидеть то, что увидел.