Читаем Водитель трамвая полностью

— Да — а — в — но! — протянула наставница. — Правда, раньше было труднее. Но я нашла одного водителя, которому очень хотелось работать только вечёрку. Вот мы вместе с ним к нарядчице и подошли. И только тогда договорились. Я стала работать только утро, а он вечер. К тому же я уходила с трамвая.

— Куда?

— Просто… пыталась найти нормальную работу. Как у всех.

— И не нашли? — спросил я глядя на неё.

— Нет, — с сожалением отозвалась Лена, вновь бросив беглый взор на меня. — Пришлось вернуться обратно. Да у нас почти все так делали. И все в результате возвращались. Здесь же всегда берут назад.

Подобные разговоры случались постоянно. Моя наставница подходила к делу основательно. Она всегда озвучивала свою позицию: человеку надо разъяснять всё как можно подробнее. Дабы в будущем не пришлось за него краснеть. И если уж речь заходила о происшествиях на линии тут Лена была неумолима:

— Слава Богу, у моих учеников ничего не случалось, — говорила она мне неоднократно.

— А у учеников Шлакова? — поинтересовался я как-то.

— О — о — о, много раз! — кивнула она мне со своего сидения.

Мы как обычно ехали по тридцатому маршруту.

— Да и у меня самой всякое бывало, — спокойно призналась женщина.

— Что вы имеете в виду? — я на мгновение отвлёкся от дороги.

— А разное. И ДТП и один раз человека сбила…

— Как же это так вышло? — моё интерес являлся неподдельным.

— Спортсмен… выбежал на дорогу из кустов.

Дальше Лена мне поведала душераздирающую историю о том, как она работала по двадцать восьмому маршруту, и проезжая как-то очередным кругом возле зарослей на улице Живописной сбила бегущего мужика в спортивном костюме. Как говориться выбежал за здоровьем, а тут — на тебе. Трамвай повстречался. Ну, мужик ясное дело после такого незапланированного свидания на землю плюхнулся и спокойненько так, без излишних мучений озяб. Не было ни вдыхания запаха сирени напоследок, ни красивых поз из советских кинофильмов о войне, когда раненый после выстрела из танка в упор ещё пять минут судорожно корчится, загребая руками родную землю. Ни криков: «Прощай, Люба! Закончишь оформлять развод уже без меня!» Вообще, ничего такого особенного. Просто брык на боковую и айда. Словом, одним придур… вернее спортсменом меньше. И только. Ну, ясное дело менты там всякие понаехали, всё спрашивали: отчего, мол, пан спортсмен вздумал выбежать вам под трамвай, и вообще как это произошло? Какая, дескать, политическая подоплёка случившегося? Каков мол, философско-нравственный аспект? С чего это граждане вздумали на трамваи бросаться? Может он самоубийством, таким образом, хотел покончить жизнь? Тогда на кой спортивный костюм одевал? Можно было бы и в трусах обычных семейных. И не портить понапрасну вещь. Скорая прикатила… опять-таки бр — р — р… гадость. И всё собственно. Водителя, разумеется, потаскали ещё по кабинетам в депо с лекциями типа: есть ли жизнь под колёсами трамвая? И всё. Ничего хорошего если уж говорить прямо. Но жизнь есть жизнь. И всякое случается.

— Да у меня в юности вообще такое стряслось!.. — продолжала мне рассказывать Лена во время наших долгих рабочих смен.

— Что именно? — я весь превратился в слух.

— Трамвай убежал.

— Это как же?

А история оказалась такова: однажды Лена покинув каморку диспетчера, зашла в кабину вагона, села в водительское кресло и включила управление. Был обычный день. Ничем не примечательный. К тому времени она уже отработала два или три круга совершенно спокойно. И тут вдруг её трамвай сорвался с места и, развив в мгновение ока максимальную скорость, понёсся как бешеный конь вдаль. И сколько бы Лена ни старалась остановить его, нажимая на педаль тормоза, ничего не получалось. В результате она догнала впереди идущий вагон и врезалась в него.

— Как потом выяснилось, — объясняла мне наставница, — там приварился ходовой контактор… потому вагон и не слушался. Так что имей в виду: подобное изредка, но всё же может случиться.

— А если оттянуть пантограф? — полюбопытствовал я.

— Хотела бы я на тебя посмотреть в такой ситуации! — воскликнула эмоционально Лена. — Трамвай несётся… ужас… страх! Ни о чём думать вообще не можешь… какой там пантограф?! А так, задним числом рассуждать всегда можно умно.