Читаем Водитель трамвая полностью

Следом за ним нарисовались ещё два несуразнейших персонажа. Толстый и тонкий как у мистера Чехова. Про тонкого я вам подробнейшим образом поведаю чуть позже. С ним особая история. Он работал на трамвае долго, да и сейчас насколько я в курсе, продолжает пыхтеть. С ним я также пересекался множество раз. Ездил он по двадцать восьмому маршруту. Пренеприятнейший тип, признаюсь. А вот про толстого расскажу прямо сейчас. Благо он нас и «вклинил» по настоящему на тему того как следует относиться к учёбе в комбинате, дабы не получить по сопатке, не вылететь оттуда гильзой, и не напрягаясь закончить.

— Перво-наперво, запомни, — внушал он мне, закуривая сигарету, несмотря на возражения Морозовой, и зажав её в жёлтых зубах, — самое главное для вас это правила дорожного движения! И даже не они сами как таковые, а эти сраные карточки. Понял?

— А как же механика, электродинамика, ПТЭ и прочее? — спрашивал я, внимательно слушая собеседника.

Звали его вроде Алексей.

— Да это всё чешуя! — воскликнул толстый расхлябанно развалившись на двух задних сидениях. — Это всех там вытянут. Тройбаны расставят и выпрут. Не ссы. А вот правила дорожного движения придётся сдавать на компьютере. У ментов. Тут уж при всём большом желании три очка не нарисуют. Завалишься и труба.

— Ясно, — кивнул я, намотав на ус, — значит, все эти механики учить можно так себе, а вот…

— Какое «так себе»? — бесцеремонно перебил меня Алексей, выпуская кольцо дыма вверх, — вообще учить не надо! Забей! Говорю тебе — только ПДД. И только. На остальное вообще внимания не обращай — вытянут.

— А ПДД — тоже ведь знать надо. Там знаки эти, какой, где и сколько действует, на сколько метров…

— Да ты чего, хреновня это всё! — махнул рукой мой собеседник. — Вон у нас никого вообще не было за всё время обучения. В самом конце дали этого бородатого придурка — Петуха. Он вышел в середину и стал нам зачитывать ересь несусветную. Потом спросил, типа, въехали? Мы ему типа, въехали. На том и кончилось. Этот хрен ещё нам какой-то бредовый экзамен устроил. По карточкам. Только у себя. Мы всё списали. Там же только номера поставить, и он отвалил довольный и счастливый, сука…

Алексей криво улыбнулся, щурясь от табачного дыма.

— Так что забей на всех этих митрофановых, кирсановых, и прочих. Только колупайся с этими карточками. Остальное побоку. Кирсанов вон вообще золотой мужик! Он же за всё время, что мы учились, ни разу никому пару не влепил! Чего там у него сдавать-то? Он любого вытянет!

— Он-то да. Согласен. А Митрофанов?

— Да тот тоже нормальный мужик! Ну, нервы у него иногда сдают. Он тоже нам как-то двоек штук восемь за раз поставил. Ну мы совсем охамели правда, с перепоя к нему на урок пришли. А он и сам выпить любит.

— Ты думаешь?

— А по нему что — не видно, что ли? Ну и чего? Ну, расставил двоек. Потом же всё равно всех вытянул. Ты пойми: им не выгодно нас валить. Это же государственная контора. Если они нас валят, их вызывают наверх и песочат. И премии лишают. Ведь если есть двойки, значит, это не мы плохо учимся, а они плохо учат. Так им говорят.

— А откуда ты знаешь? — его рассуждения вызвали у меня смех.

— Да Петух только об этом и орал когда к нам пришёл, — не прекращая криво улыбаться, объяснил Алексей. — И Митрофанов тоже на этом крючке. Думаешь, ихнему начальству хочется лишний раз писать какие-то бумажонки и отправлять нас обратно в депо? Их же тоже за это насилуют кому надо. Это же по идее их упущение: не смогли заинтересовать нас своей хернёй. В депо тоже недовольны могут быть, настучат, кому надо и будут пылесосить уже руководство комбината. Ну вот и думай, нужны мы им? Мы же мелкие сошки. Проще поставить нам три бала да вышвырнуть. Вот и вся премудрость. А Митрофанов он просто пылит, в отличие от Кирсанова. Петух же вообще дегенерат. Ему бы зарплату платили, и он будет визжать от радости. Поэтому если уж они и отправляют кого, обратно в депо, так уж совсем конченных дебилов — таких же, как они сами!

Его слова заставили меня на какое-то время задуматься и замолчать.

— Да ладно, — вновь услышал я его голос спустя несколько мгновений, — мы трамвайщики ещё ничего! А чем там автобусники занимаются всю дорогу?

— Чем? — спросил с удивлением я.

— Да бухают как черти. Я и сам с ними не раз оставался. Они как только покинут комбинат, двигают во дворики и пьют там до вечера. Вон, слыхал недавнюю историю?

— Нет, — отозвался я, и не думая скрывать своей заинтересованности. — Расскажи.

— Короче, — начал он, глубоко затягиваясь, — автобусники, уже сдали все экзамены, и по вождению, и на компьютере у ментов. И на радостях отправились отмечать. Накалдырились по самое некуда. И зачем-то попёрлись обратно в комбинат. Поднялись по лестнице, и свалились в крайнем изнеможении прямо под ноги директора комбината. Ха-ха-ха…

Алексей зашёлся в хриплом смехе. Его толстый живот прыгал, а туловище крутилось как жаркое на вертеле. Лицо покраснело, и лишь пепел падал с сигареты на пол совершенно невозмутимо.

— А дальше? — поинтересовался я, дождавшись, когда он немного успокоиться.