Читаем Водитель трамвая полностью

Вообще, когда я временами подумываю об их выбросах умственной деятельности, соорудившей в совокупности данное средство передвижения, то никак не могу отделаться от подозрения, что творили они, повинуясь тем же силам, вдохнувшим жажду творчества и в голову архитекторов того самого уже описываемого мною здания торчащего по соседству с депо. Разумеется, я имею в виду в первую очередь творчество с изрядным количеством градусов в гранёном стакане…

Тормозная же педаль вообще сказка для новичка! И по затейливости устройства ничем не уступала ходовой. Для начала её головку необходимо было снять с защёлки. Для этого следовало чуть-чуть нажать на неё и подцепить. Разумеется, после пары месяцев работы на трамвае делаешь это не задумываясь. А вот поначалу…

Кроме того, тормозить также с первого раза ни у кого не получается правильно. А дело в следующем. У вагона имеется три вида тормоза. Первый это электродинамический. Чтобы он заработал достаточно во время движения чуть нажать на тормозную педаль. И трамвай начнёт так плавненько притормаживать. Далее, когда скорость вагона снизится до пяти или трёх километров в час, включится колодочный тормоз. Тормоз номер два. И вагон остановиться. Вот как раз на этом уровне и располагается защёлка. Трамвай остановлен, и если вы собираетесь, к примеру, выйти, то ставите педаль на защёлку. И она зафиксирована. А вот если вы начнёте давить вниз, то включится тот самый рельсовый (экстренный) тормоз. Таким образом, он дублирует педаль безопасности. Вот вам и третий, и последний вид тормозов на «Татре». Как вы понимаете, любой новичок, севший за управление семнадцатитонной неуклюжей громадины, весь на нервах и со вспотевшими волосатыми подмышками, завидев быстро сближающихся с движущимся вагоном пешеходов, судорожно нажимает тормозную педаль до упора. И с трудом удержавшийся наставник чуть не вылетевший через лобовое стекло из-за экстренного торможения, громко и ласково успокаивает будущее городского наземного транспорта Москвы словами:

— Что же ты бл… э — э — э… что ж ты это… так дёргаешься, мать твою в резину?

— А это я… вот… увидел впереди пешеходов… там, — с трудом преодолевая дрожь, еле выжимает из себя тот.

— Каких ещё на хрен пешеходов? — кричит сбоку больно ударившийся об пульт коленом наставник. — До них ещё километр! И тот чёрт кочергой мерил!

— А — а — а, — голосом Козловского поёт в ответ «будущее», — а мне показалось что…

— Ему показалось! Ха! Вы гляньте-ка на него! Я из-за тебя чуть башку не пробил! Не дави так на тормоз в следующий раз! И пошли они, куда подальше эти грёбаные пешеходы! Мне моя коленка дороже!

Примерно схожим образом идёт процесс обучения азам вождения. И Фролов при всех его навыках езды на грузовиках, ничем от нас не отличался. Если только в психологическом смысле: не так боялся проезжей части.

— Ну как — освоился? — вопрошала Морозова. — Запомни: во время движения всегда держи ногу на тормозной педали! А руку на кнопке звонка! И вы все это усвойте.

Она повернулась к нам, и внушительно погрозив пальцем, продолжала:

— Запомните, если только увижу, что рука лежит не на кнопке звонка во время движения — пощады не ждите! То же касается и тормозной педали! Если только замечу, что нога не поднята над ней, получите взбучку!

Кто-то из нашей группы засмеялся, а Николаев Гена очень серьёзно ответил:

— Да нет уж. Вы за нас не беспокойтесь. Мы уж подержим и руку и ногу.

Он снова умолк под давлением брошенных на него отовсюду характерных взглядов, и лишь неизменным оказался насмешливый голос Морозовой:

— Да? Подержите? Вот уж я посмотрю — насколько вас хватит!

— В каком смысле? — поинтересовалась Лисовенко, хмуро разглядывающая, неказистые с виду педали.

— А в прямом, — ответила наставница, переводя взгляд с Катерины Гасымовой на меня, а затем на молча кивающего Николаева. — Интересно мне — сколько вы выдержите с непривычки держать ногу навису во время движения. Хотя, если у вас хорошо тренированный брюшной пресс, то дело другое. Только что-то я до сих пор таких не встречала. Обычно через десять минут уже ныть начинают.

— И чего, никто не выдерживает? — спросил Ребров, стоявший скрестив ноги.

— Вот мы и посмотрим, — с улыбкой отозвалась Морозова, и, повернув лицо к Фролову, добавила:

— Ну что, снял педаль с защёлки?

— Сейчас, секунду, — произнёс тот, опуская ногу на педаль.

Послышался негромкий лязг. Фролов нажал на педаль и утопил её в пол. Под вагоном что-то ощутимо бухнуло. Затем трамвай издал звук, будто подавился и заметно притих.

— Ну вот, здравствуйте! — не унималась Морозова, держась за спинку водительского кресла. — Это что же мы такое делаем? А?

— Я вот нажимаю на педаль, — покраснев от натуги, бросил тот.

— Зачем?

— Ну как зачем? А как же иначе?

— Так ты же не то сделал, — терпеливо и вкрадчиво объяснила наставница. — Ты включил рельсовый тормоз. Припечатал вагон к рельсам. Ну-ка, давай, отпусти педаль в исходное положение.

Фролов немедленно поднял ногу. Вагон облегчённо вздохнул и забурчал с прежней силой.

— Вот так, — продолжала она, — теперь попробуй снова снять её с защёлки.