Читаем Водитель трамвая полностью

Итак. В понедельник в четырнадцать часов, в самом конце Сентября, группа молодых, страждущих трамвайного вождения людей, собралась в холле Краснопресненского депо напротив окошка диспетчера. Нас с нескрываемым любопытством разглядывали находящиеся там же немногочисленные водители и сотрудники. Мы, конечно, стеснялись, краснели, и ждали развития событий. Я держался поближе к Катеньке Гасымовой, и, вставляя краткие реплики-шуточки в разговор ни о чём состоявшийся у наших дам, озирался по сторонам. Вскоре к нам подошла женщина лет сорока с лишним, с уставшим лицом и непрерывно вздыхающая, и представилась нашим вожатым. В руках она держала бумаги, и не понятные мне тогда предметы. После короткого беглого знакомства, не нужного ни ей, ни нам, она скомандовала «за мной», и пионеры-герои потащились вниз по лестнице к выходу из здания депо. Как оказалось впоследствии, фамилия у нашей тогдашней наставницы была Морозова. Спустя минуту мы очутились на залитом солнце асфальте. Перед нами раскинулось «море широко» в виде депо. Я впервые получил возможность разглядеть, что оно из себя представляет. Прежде, депо меня совсем не интересовало, ибо до последнего дня я не был уверен насчёт того — останусь ли я здесь работать. Сейчас же, когда путь мой оказался практически предопределён, наступила пора вникать в детали. Что же оно из себя представляло изнутри?

Попробую описать максимально просто. Любой человек, попадавший на территорию депо в первый раз, видел прямо перед собой линию рельс. От неё влево ответвлялась ещё одна линия. Эта левая где-то метра через четыре разделялась ещё на две. Дальше ещё на две и так раза четыре. От первого пути также в стороны разбегались рельсы с многочисленными стрелками. Но поразительно: поначалу мне показалось несколько несуразным расположение вагонов стоящих «на приколе». Дело в следующем: впереди, за описанными мною разбегающимися в разные стороны путями находилась ещё куча рельс, на которых стояли трамваи. Стояли кабинами к нам. Их частично закрывали другие вагоны, правда, расположенные в обратном направлении. Справа находилось здоровое здание с массивными высокими воротами. Как можно было догадаться — там трамваи ремонтировали. Потому и ворот имелось немало. Восемь или десять. Сейчас точно не вспомню. Возле них «дремали» совсем старые, отработавшие свое на линии вагоны, выполняющие ныне вспомогательные, но очень важные функции: снегоочистительные — «снежки», как их называли сами водители, и поливомоечный вагон. А, совсем слева — если идти по описанной мною первой линии, дальше всех стоял вагон с надписью: «Учебный».

— Нам туда, — указала рукой наша вожатая, и, не смотря более на нас, молча, направилась к нему.

Мы двинулись следом. По пути миновали будку, наподобие будок ГАИ в былые времена, выкрашенную в зелёный цвет. Как я узнал позже, она была нужна для отправления вагонов выезжающих с утра, и основной её функцией являлось показывать номера трамваев. Ночью, часа в четыре, когда вы уже сидите в кабине, и на соседних с вами путях готовятся выезжать ещё человек пятьдесят, чтобы не создать путаницу, на табло данной будки загорается номер вашего вагона, и вы трогаетесь в путь.

Мы проследовали мимо всех трамваев к своему. И остановились в нерешительности возле него.

— Ну что, все здесь? — угрюмо спросила наша главная, по очереди взглянув на каждого из нас.

— Вроде все, — ответил кто-то.

— Хорошо. Тогда начнём.

Мы, притихнув, ждали, что она скажет.

Вагон стоял возле бетонной стены, выкрашенной в пошлый красно-розовый цвет. Прямо перед ним располагались решётчатые железные ворота зелёного цвета. Они были закрыты, и открывать их нам никто, по-видимому, не собирался.

— Ну что, — продолжала Морозова, подходя ближе к трамваю. — Вас научили уже, с чего начинается приёмка вагона?

— Немного научили, — произнёс, широко улыбаясь, Гена Николаев.

— И с чего же? — без интереса спросила наставница, посмотрев на него.

— С внешнего осмотра, — отозвался тот.

— Правильно, — подхватила она. — С внешнего осмотра. И что же мы проверяем в первую очередь?

— Ну, сначала… есть ли повреждения у вагона, — сказал Володя Фролов — «казах».

Он стоял ближе к Морозовой, чем Николаев.

— Совершенно правильно. Сначала мы проверяем, есть ли явные повреждения у вагона. И если есть, что делаем?

Данный вопрос поставил всех присутствующих в тупик.

— М — м — м, — пропел всё тот же Гена. — Отказываемся ехать?

Морозова бросила на него взгляд полный насмешки.

— Если бы так всё было просто, наземный транспорт Москвы встал бы в парках раз и навсегда.

Дамы, находящиеся с ними рядом, дружно засмеялись. Гена не смеялся. Он погрустнел.

— Ну что, профессор, — обратился к нему уже тогда порядком недолюбливающий его Фролов. — Хотел самым умным показаться? Думаешь, другие не знают, что приёмка вагонов начинается с осмотра?

— Да ладно, — огрызнулся тот, отворачиваясь.

— Ну, так что мы тогда делаем? — повторила свой вопрос Морозова.

Будущее столичного трамвая безмолвствовало.