Читаем Водитель трамвая полностью

Ну и последняя представительница Краснопресненского трамвайного депо — Жанна Васильева. О ней надо заметить, разговор особый. С чего бы начать? Что ж, давайте с внешности, а потом всё остальное. Жанна была худенькой девушкой, но стройной, с неплохими формами. Лицо её я не назвал бы особо привлекательным, но что-то в нём наблюдалось интригующее. Носила девушка короткую причёску, одевалась скромно. Училась — отлично! К удивлению и на зависть остальных. И чего я никак не могу понять до сих пор: почему она выбрала меня? В прямом смысле. Нет, не нужно хвататься за сердце и мечтать, мол, наконец-то — добрались до романтики! Не торопитесь. У нас не произошло романа. К сожалению, признаюсь. Поведать о наших с ней отношениях, также тяжело как окончить трамвайный комбинат. Но я постараюсь.

Главным препятствием на пути нашего потенциально возможного романа явился её муж. Вы удивлены? Я не меньше вашего оказался удивлён, когда девушка, смело заигрывая со мной, и делая всяческие недвусмысленные намёки, сообщила о его наличии.

«Тогда к чему ты ко мне ластишься? — помнится, подумал я. — Если ты замужем?»

На самом деле имелся у девушки муж или она его выдумала? Я не соображу и по сию пору. Но факт остается фактом: Жанна сразу же обозначила свою занятость, и… как после этого к ней лезть с приставаниями? А? А намёки она, между прочим, продолжала делать! На протяжении всего времени нашего совместного обучения. Я никогда не понимал её. Если я начинал идти на сближение, девушка увиливала. Стоило мне охладеть, барышня переходила в наступление. Дурдом! Скучно ей было что ли? Кто их этих дам разберёт? Ей исполнилось только двадцать лет. И разницы в возрасте у нас практически не было. Мы частенько возвращались с ней вместе с занятий, Жанна рассказывала мне о своём муже, о том, как они живут. О том, что он работает водителем автобуса, и активно ей помогает в осваивании материала, который преподают нам, и в будущем поможет ей стать настоящим водителем трамвая, так как хорошо знает всю эту кухню. Я верил ей. А почему я должен был не верить? Рассказанное Жанной звучало правдиво и вполне убедительно.

Девушка жила в Строгино, так же как и я. И, разумеется, ездить на «Нагорную» и обратно удобнее было вместе. В любом случае — мы сдружились. Чуть позже я поподробнее поведаю, как развивались наши отношения, а пока возвращаюсь к народу, учившемуся в нашей группе.

Народ, как и полагается, оказался самый разношёрстный. Из тех, кто оставил яркие краски на скупом холсте памяти, живо рисуются представители Апаковского, Октрябрьского, и Бауманского депо. Я помню худую, плоскую как стена супермаркета девушку без одного переднего зуба. Ей быстренько прикрепили прозвище: «Шура». По мотивам одноимённого попсового гамадрила облюбовавшего в ту пору телевизионный экран и немало помозолевшего глаза почтенной публике своими истеричными клипами. Так вот, эта самая девушка-Шура, как оказалось, к тому моменту нажила совершенно спокойно, без каких-либо истерик младенца. Для меня в ту пору информация об этом событии стала откровением. Неужели на такую можно вообще залезть?! Я бы только под дулом «калаша» согласился. Не иначе. Но нашлись любители. На любой товар как говориться… Однако самое забавное в следующем. Больше всего её жалел аляпистый «метросексуал» Ребров. Он постоянно таскался рядом с ней, подбадривал её и ныл, дескать, бедненькая, тебе так тяжело приходиться, небось. На что «бедненькая» страшно злилась, и пару раз даже собиралась расквасить ему физиономию (я свидетель её помыслов), дабы выбить «гламур от кутюр из дурной башки». Слова не мои — цитирую по оригиналу. То есть по «Шуре». Также означенная жертва музыкальной индустрии (в разделе псевдонимов: он мог бы при иных обстоятельствах и иной внешности оказаться благозвучней), временами вздыхала нарочито громко, и, подперев рукой голову, печально сообщала:

— Эх, никто меня не греет! Не жалеет!

Услыхав подобные заявления, я обычно показывал ей на батарею, и советовал:

— Вот, прижмись покрепче. Ничего лучшего человечество до сих пор не придумало.