Читаем Водитель трамвая полностью

Итак. Первым делом они сообщили следующее: нельзя пьянствовать, курить только в строго отведённом месте, справлять нужду постарайтесь только на переменах (в смысле — не вздумайте отпрашиваться во время лекции, а вы что подумали?), нельзя прогуливать, учиться на двойки, и ни в коем случае не относиться к учёбе халатно. Или расслаблено. Ведь цена — изувеченные нерадивыми водителями трамваев человеческие жизни!!! А в иных случаях вступает в силу приказ долго жить! Ну как — страшно? А что вы хотели? Трамвай это вам не ешак! — как говаривал председатель Старкомхоза товарищ Гаврилин из «Двенадцати стульев». А самое страшное, за что немедленно следовали репрессии — это непосещение по любому поводу комбината в течение трёх дней. В таком случае, — стращали нас, — комбинат отправляет недоученного водителя с документами в зубах обратно в депо, а там уж будет разбираться с вами лично начальство. Вот собственно и всё. На остальное время пришлась торжественная часть с выкриками, лозунгами, и глубокой убеждённостью «правильности выбранной вами профессии».

Сразу сообщу: долго и обстоятельно писать о данном периоде моей трамвайной эпопеи я не стану. Во-первых, как и в любом образовательном учреждении, в основном всё протекало нудно. Во-вторых, моя задача рассказать о работе, а не учёбе. В третьих, учились мы не так уж долго, и ярких событий оказалось не слишком много. В четвёртых… нет, ничего. Вам я полагаю и так уже ясно. Тогда продолжаем разговор.

В учебном комбинате в общей сложности мы провели около четырёх месяцев. Полностью обучение длилось полгода. Но теоретическая часть — где-то столько сколько я сказал. Дальше — практика, прости господи!

Занятия начинались с утра — вроде с полдесятого, и завершались часам к пяти вечера. Иногда — позже. Частенько и по субботам тоже. Так что, при кажущейся простоте и расслабленности, напрягаться приходилось всерьёз. Что мы изучали? Предметы назывались замысловато. Ну, например, «Механика». Это была хрень повествующая о начинке трамвая, в коей без ста грамм и не разобраться. Тем паче, если не иметь технических навыков. Особенно «плавали» в ней дамы различных возрастов, совсем без интереса разглядывающие диковинные конструкции, вырванные из настоящего трамвая и разрезанные напополам, что валялись в конце кабинета позади парт. Ещё один предмет: «Электродинамика». Кажется так. У меня, например, от одного этого названия и по сию пору волосы с ног опадают, а уж тогда… Правда, имелся смягчающий фактор. Преподаватель по фамилии Кирсанов. Настоятельно вам рекомендую: запомните эту фамилию. Честное слово, этот человек как никто заслуживает того чтобы остаться в истории. И к нему, лично я, испытываю чувство глубочайшего уважения. Но о нём чуть позже. Ещё был поначалу предмет: «Медицина». Куда ж без неё? И объяснялось оно, как вы понимаете, предельно просто: вы же водители, блин, а вот если вы едете, и у вас в салоне «хтой-то» помер? Вы же должны ему сделать «рот в рот»! Напоследок. Дабы отправить его в страну богатую дичью с наполненными до отказа углекислым газом лёгкими. Если встретиться ему по дороге кто-то не тот, ну демон какой-нибудь рогатый, а то и сам Сатана, можно дыхнуть на него — что б окочурился тоже. Дать газку понюхать. Потом у преподавателей имелся и ещё один весьма весомый аргумент: а вдруг вы сами кого-то ненароком переедете? Бывает же такое. Вы обязаны выйти, и закатав повыше рукава — дабы не замазаться рекой крови, оказать своевременную медицинскую помощь. Если конечно, удастся вытащить пострадавшего из-под трамвая. Ибо сколько бы я впоследствии не общался с водителями, побывавшими в подобных ситуациях, почти каждый говорил именно о сложности вытащить несчастного из-под вагона. Один раз даже, некую женщину пришлось вытаскивать какими-то специальными крюками. По-другому — никак. «Своевременная, квалифицированная помощь», как вы понимаете, ей уже была ни к чему. И вот тут, подразумевал предмет «Медицина», мы не просто должны «рот в рот», а и наложить шину, и перебинтовать, и найти слова утешения для пострадавшего. Выглядеть они могли так в моём представлении:

— Ну что ты голубчик, не расстраивайся! До свадьбы всё заживёт. Вернее — отрастёт. И ногу твою драгоценную пригвоздят, и руку приклепают. И туловище распотрошённое подштукатурят. И в ход пустят. И искусственным разумом одарят, дабы смотрел дурак в другой раз по сторонам, когда по улицам шастаешь! И будешь ты у нас прежним Никодимом Васильевичем Терминаторовым. Или Вертеровым, с учётом страны проживания. В целом, не парься. Делов-то на копейку!