Читаем Вода ниоткуда полностью

— Ты не обязан. — Гас расстёгивает и стягивает с меня куртку. — Но при чём тут родители? Допустим, у нас будет ребёнок, — просто допустим, — разве ты не хотел бы, чтобы он знал дедушку с бабушкой?

— Значит, я прав, и всё равно она победила?

Потираю лицо. Я прав? Это нечто новое. Всё, что Мишель со мной делает, она делает из любви, она хочет мне добра, сказала однажды мама. «Уж лучше бы она меня ненавидела», — ответил я. Тот разговор не задался.

— Что значит «победила»? — Гас дёргает плечом и вешает мою куртку на вешалку. — Сегодня вы расплевались. Бывает. Возможно, вам надо немного отдохнуть друг от друга. Завтра мы вернёмся и попробуем снова, хорошо? Если хочешь, я не отойду от тебя весь день.

Я делаю глубокий вдох. Впервые за много часов моя грудь расправляется. В нос бьёт запахом хвои и мокрой кожи.

— Хорошо.

Я стягиваю ботинки. Снег, что туда набился, уже растаял. Ступни мокрые и холодные. Гас у двери.

— Вернусь через часок-другой. — Он выставляет ладонь: не перебивай. — Тебе надо побыть одному — и, если честно, сейчас ты слишком издёрганный и компания из тебя не очень. Ты на меня не злишься, знаю, но лучше я уйду, пока мы не поссорились.

Возражать без толку: лишь докажу его правоту. Выходя, он гасит свет. От растаявшего снега одеяло влажное, оно липнет к коже, когда я падаю навзничь. Натягиваю его на себя. Укрытый с головой, сворачиваюсь клубком, и вот наконец можно расслабиться.

Я отделил себя от мира, но ощущение неправильности не покидает. Матрас должен прогибаться сильнее. В моих объятьях должен лежать этот медведь, не способный признаться, когда ему больно. Я должен утопать в тепле его тела, — а он в тепле моего.

— Гас, я люблю тебя.

Осталось только сказать это, когда он рядом.

Талой воды словно и не было. Я сухой, и мне тепло. Выглядываю из своего убежища. Вместо сосны пахнет цветами и озоном. Весенний ветерок легонько гладит по голове. Я смотрю на сумрачную дверь и хочу, чтобы она открылась.