Читаем Вода ниоткуда полностью

— Мэт, ты уезжаешь из вредности. — Гас заполняет собой дверной проём. — Ладно, твоя сестра рассердилась, но поу-поу и гонг-гонг, кажется, не так уж и плохо всё восприняли.

Я моргаю, трясу головой. Не вдруг доходит, что он о моих родителях.

— Ты назвал моих родителей 婆婆 и 公公?

— Да, поу-поу и гонг-гонг. — Он озадачен. — Сегодня я назвал их мистером и миссис Хо, но они меня поправили, едва я успел поздороваться. Я не так произношу?

— Над произношением мы поработаем, но дело не в нём. — Я захлопываю его чемодан. — 婆婆’ — мать мужа, а ‘公公’ — отец мужа.

Вода на Гаса не упала, а это значит…

— Они уже тогда нас раскусили. — Гас делает шаг в комнату, давая пройти маме. — Привет, поу-поу.

— Одинокий мальчик. — Мама смотрит на Гаса, но указывает на меня. — Он всегда одинокий мальчик.

Лучше бы я для неё перевёл. На китайском она остроумна и эрудирована. Вот с каким человеком я хочу познакомить Гаса, не с косноязычной чужестранкой, какой она была для меня, пока я не потратил десять лет, улучшая свой китайский.

Гас берёт маму за руки и говорит с ней — не слишком громко и не свысока. В переносном смысле. А так он выше её на фут.

— Только не со мной, пуоо-пуоо. — Он старается подражать моему произношению и переусердствует. — Я позабочусь о том, чтобы он никогда больше не был одинок.

Мама поворачивается ко мне. Хочет, чтобы перевёл? Но она не даёт мне вставить слова.

— 你是研究生物科技的. 孫子能給我嗎? 有你們兩個的基因的?

Охохо, а вот это уже не смешно. Забыл сказать: мама ещё очень практична и прямолинейна.

Моё сердце колотится. В глазах Гаса вопрос. Если не переведу, об отношениях можно забыть.

— Она сказала: «Ты биотехнолог-исследователь. Можешь дать мне внука с генами вас обоих?» — Должно быть, Гас всерьёз её впечатлил. — О чём вы сегодня говорили?

— О другом. — Он удивлён не меньше. Дети — это что-то новенькое. Он поворачивается к маме: — Это надо обсудить.

Если она твёрдо настроена получить внука с генами нас обоих, мне придётся заработать Нобелевскую премию. Ох уж эти родители!

Мама уходит, препоручая меня Гасу: довод в его пользу неслабый. Обычно это она уговаривает меня остаться, убеждая, что Мишель скоро остынет, что сестра злится на меня лишь потому, что любит. А теперь успокаивать меня — задача Гаса. Наверное, мама так счастлива, что ей всё равно, женщина он или мужчина. Впрочем, Гасу эта задачка — меня успокоить — даётся не легче.

* * *

Мой мотель в пяти минутах езды от дома сестры. В пяти минутах и на другой планете — или так кажется. Во-первых, царство викторианского Рождества сменяют стерильные хирургические просторы. Хвоёй пахнет и здесь, но хвоёй квёлой, медицинской. Во-вторых, когда я бросаю чемодан и сворачиваюсь калачиком на кровати, чувство такое, будто я неделю надрывал пуп, выполняя одно из чудны́х изометрических упражнений Гаса, и наконец выдохнул. Обычное дело после поездки к родным — но на этот раз мир меня ещё не отпустил. В дверях стоит Гас. На его волосах и толстовке с капюшоном поблескивают снежинки.

— Других кровных родственников у тебя здесь нет. — Гас включает свет и захлопывает дверь. Я отворачиваюсь и скатываюсь во вмятину, продавленную вторым телом. — Меня ты тоже будешь дичиться?

Его ласковые слова меня ранят. В горле першит. Слюна солёная и отдаёт металлом. Так и тянет солгать и дать воде омыть горло, заполнить лёгкие… или сделать вид, что Гаса здесь нет, что никто не сидит на кровати. Каждый свой приезд я откладываю объяснения на потом, а уехав, гоню всё из головы. Сейчас этот трюк не пройдёт. Вот он — свидетель и живой укор.

— Отлично. — Я сажусь, упираясь взглядом в пол. — Однажды на день матери я подарил маме цветы, и Мишель осмеяла меня, потому что цветы, видите ли, вянут и как я посмел подарить маме то, что скоро умрёт. Послушать Мишель, как-то я испортил ей день рождения, послав открытку с синими птицами. Кто же знал, что её длиннохвостый попугайчик утонул в туалете. А раз накануне Рождества Мишель попросила меня побриться на праздник. У меня не было большой щетины, и я забыл. Она не могла понять, почему я отказался сделать ей приятное, ведь это так просто, и надо, конечно, подстеречь меня с бритвой. Могла целиться получше. От крема для бритья жжёт глаза. Меня несколько недель спрашивали про шрамы на лице и шее. Хватит, или хочешь ещё? И почему я обязан всё это от неё терпеть?

Как же я устал. Меня бьёт дрожь. Дышу и не могу надышаться. Вокруг ботинок — лужицы от растаявшего снега. Зачем Гас надо мной маячит… Почему мы здесь, а не в его квартире… или хотя бы в гостях у его семьи.

Гас пару секунд сидит с раскрытым ртом, но если он и ждал, что на меня упадёт вода, то не подал вида. Он обнимает меня рукой за плечи, тянет к себе. Палец ложится под мой подбородок и нажимает, и вот я уже гляжу Гасу в лицо.

Одна часть меня хочет сорваться, взять машину и найти другое место для ночлега. Другая понимает, что я обижу Гаса, а наш герой в этом ни за что не признается. Разом испортить отношения со всеми… отличная идея.