Читаем Во мраке Готэма полностью

— Бесстыдное воровство — вот что это было! — взъярился Гораций. — Вы видели, что со мной во вторник случилось, — он коснулся лиловой шишки на виске. — А для рабочих на окраине всё прошло ещё хуже. Я не верю, что существует хоть один шанс на то, чтобы МакКеллан остался на посту.

Он практически выплюнул эти слова.

Решив перейти на более дружелюбную почву, я предположил:

— А ваша невеста тоже сегодня идёт с вами на митинг? Кажется, Изабелла упоминала, что у вас свадьба следующим летом.

Но я задал неверный вопрос. Гораций разозлился и уязвлено ответил, что его невеста недавно расторгла помолвку.

Я попытался выбрать новую тему для разговора, потому что от предыдущих двух Гораций только сильнее разозлился.

— Как давно вы помогаете Алистеру в его исследованиях? — спросил я.

— Почти семь лет. Я был выпускником в этом университете, а мой научный руководитель по биологии некоторое время сотрудничал с профессором Синклером. Пару лет назад он бросил работу с профессором, но я остался. Эта работа обеспечивает занятие наукой без необходимости преподавания.

Я вспомнил свои институтские годы и мог прекрасно понять, почему Гораций старается избегать учебных аудиторий.

Из-за его неопрятного вида и гнусавого голоса студенты вряд ли станут его уважать, и типичный студент превратит его занятия в кошмар.

— Работа с профессором Синклером — это обучение. Но иногда я узнаю даже больше, чем хотел бы. Знаете, когда профессора полностью поглощает очередной случай, он может забыть о самом важном.

Я подумал, что Алистер легко может забыть о таких простых вещах, как завтрак, поэтому добродушно заметил:

— Хорошо, что у него есть миссис Либ, которая позаботится, чтобы никто не остался голодным.

Я бросил взгляд на Горация и увидел, что тот абсолютно серьёзен.

— Нет, — произнёс он. — Я узнал вещи, которые беспокоят мою совесть и не дают мне спать по ночам.

Я сочувственно кивнул:

— Я понимаю. Узнавая о таких преступниках, как Фромли, можно легко потерять сон.

— Ну, профессор и сам… — Гораций остановился.

Но он разжёг мой интерес сильнее, чем я хотел в том признаваться.

Я подтолкнул его, надеясь услышать больше.

— Уверен, что вы ошибаетесь. Странно думать, что Алистер может заставить кого-то видеть кошмары по ночам.

Я сказал это со смешком и получил эффект, которого добивался: Гораций расстроился, что я не смог его понять.

— Я не об этом. Профессор сам в этом виноват, — он снова зашагал по улице. — Но я не должен слишком много рассказывать. Это не моё дело, и профессор всегда ко мне хорошо относился. Он щедр на рекомендации и обучение, а пару раз помогал мне выбраться из настоящих неприятностей.

Он засунул руки в карманы и пристально посмотрел на тротуар перед нами.

Я попытался решительнее подтолкнуть его к дальнейшему рассказу.

— Алистер помогает мне с важным делом об убийстве. Если вы считаете, что мне следует что-то знать, то думаю, ваш долг — сказать это мне.

— Ну… — он заколебался, но спустя краткий миг начал рассказывать. Горация волновали методы Алистера и то, как они связаны с большими политическими целями.

Очевидно, его беспокоило, что Алистер использует свои связи для того, чтобы «выпустить преступников на свободу». И хоть я не верил, что Алистер именно это имел в виду под своей идеей реабилитации, Гораций был непреклонен.

— Он приносит результаты своих исследований в суд и описывает преступника как личность. Он даёт основания защите, объясняет, почему преступник повёл себя именно так, и что такое поведение обозначает.

Он предсказывает, на какую дорожку в будущем станет обвиняемый: станет закоренелым преступником или его можно будет реабилитировать. А по мнению профессора, их всех можно реабилитировать. И он говорит и говорит, пока и судья, и присяжные не забудут, какой мерзкий поступок привёл обвиняемого на скамью подсудимых.

А если это не срабатывает, — продолжал Гораций с болью в голосе, — он обращается к иным, менее традиционным методам. Поверьте, нет ничего, на что профессор не пошёл бы ради собственного исследования.

— Уверен, вы преувеличиваете, — произнёс я, слушая, тем не менее, его рассказ с немалой долей беспокойства.

— Спросите его как-нибудь о Мойре Ши, и сами всё увидите, — со знанием дела ответил Гораций.

— Упомяните её имя хоть единожды и посмотрите, что он скажет. Вас удивит — нет, даже шокирует — на что он готов пойти ради научного прогресса. И вы поймёте, почему стоит дважды подумать, прежде чем ему доверять.

Теперь его голос опустился до шёпота.

Я смотрел на него во все глаза, не зная, как реагировать. Я видел, что Гораций — человек самоуверенный и неплохо воспитанный, но сейчас он абсолютно серьёзно выдвигал обвинения против мужчины, который платит ему зарплату и помогает в научных исследованиях. Хотя, к его чести, стоило признать, что выглядел Гораций при этом пристыженным.

— У меня сейчас нет времени на загадки, — сказал я. — Мы занимаемся очень сложным расследованием. Вы либо рассказываете, либо больше не возвращаетесь к этому разговору.