Девушка затряслась в эпилептическом припадке на руках у парня. Он оглянулся за помощью назад, но троица уже скрылась в кустах. Единственной живой душой поблизости был устремляющийся к ним охранник. Кирилл не обращал на того внимания, он был уже готов смириться с любым исходом. Взяв Машу за руку, он крепко сжал ее ладонь, помогая выбраться из бездны. В какой-то момент он почувствовал толчок в висок. Не удар, а именно толчок. Дубина сокрушила его, но боли не причинила. Кирилл рефлекторно потянулся обратно к Маше, но получил еще один удар. В ушах стоял звон, парень сквозь помутненное сознание осознал, что пистолета в его руках уже нет. Он предпринимал попытки встать, но дубина опять прикладывалась к одному и тому же виску. Когда он почувствовал головокружение и слабость в конечностях, раздался выстрел. Земля уходила из-под ног, Кирилл исполнял странный брейк-данс, чтобы окончательно не упасть без сознания. Раздался еще один выстрел и неразборчивый словесный поток. Кирилл думал, что все происходит лишь в его голове, но экстренность ситуации возвращала ясность сознания, и вскоре перед ним предстала реальная картина происходящего.

Маша качалась с пистолетом в руках над телом охранника. Бездыханный труп истекал кровью, а Маша с выпученными глазами продолжала трястись и воспроизводить какой-то словесный бред. Ни связи, ни смысла в ее лепете расшифровать было невозможно. Девушка просто издавала звуки и слоги, не имеющие значения. Кирилл потянулся рукой к Маше, но девушка в неадекватном и неконтролируемом аффекте отскочила в сторону.

— Маш, — с трудом произнес Кирилл, понимая, что головная боль раскалывает череп при любом действии, — это я… Я…

Девушка какое-то время продолжала отстраняться, но затем сумерки отступили и в глазах блеснуло понимание. Маша опустила пистолет и недоуменно захлопала ресницами. Кирилл обогнул труп охранника и решительно заявил:

— Надо бежать… Нас убьют …

Девушка, не вымолвив ни слова, медленно начала отступать от места убийства, а затем развернулась и послушно вместе с Кириллом побежала в лес. Скоро их закрыли собой деревья. Парочка бежала, куда глаза глядят. Маша пребывала еще в остаточном притуплении, а Кирилл претерпевал адские боли. Глаза заливались сочащейся кровью, Кирилл вытирал ее рукавом пижамы. Проскочила неуместная забавная мысль в голове, что они снова совершили переполох и снова убегают через лес. За верхушками деревьев мелькали дома. Вскоре на парочку наткнулся разыскивающий их перепуганный Антон.

— Что случилось?! Куда вы пропали?! О боже, сколько у тебя крови…

— Надо уходить, — сухими синими губами промямлил Кирилл.

Антон подхватил товарища и изменил вектор направления. Он не подозревал, что стряслось с его друзьями, но хотел быстрее убраться оттуда. После обрывистого спуска команда оказалась у обочины асфальтированной дороги, где их ждала машина.

— Откуда … откуда…, — тыкал пальцем Кирилл в тачку.

— Я еще и профессиональная угонщица, милый мой, — героически праздновала Марла качественный побег. — А тебе бы в больничку…

— Нет… Давайте уедем отсюда…

Маша уселась первой на заднее сиденье и приняла у Антона избитого калеку. Антон обошел сзади машину и уселся рядом. Марла победоносным прищуром обвела округу. Выкинув дымящийся окурок, она с оживленным оскалом уселась за руль.

— Ну что, пупсики, свобода! Великий и ужасный Париж ждет нас! — энтузиазм лился рекой.

Марла дала по газам, и машина слилась с общим потоком. Она открыла окно и высунула свое счастливое лицо на всеобщее любование. Леон сидел рядом и с той же дисциплинированной кротостью пожимал кулаки, покрытые засохшей чужой кровью. Антон то с волнением смотрел на Кирилла, то оглядывался назад, боясь столкнуться с погоней. Маша обеспокоено искала в рюкзаке медикаменты. Наконец она достала бинт с перекисью и сымпровизировала обработку раны.

— Ты как?

— Тошнит немного…

— Надо в больницу.

— Нет… Все в порядке будет…

Маша не думала о своем состоянии, страх за близкого человека вытеснил остальные чувства.

— Что ты видела? — выдавил из себя главный вопрос Кирилл.

Девушка улыбнулась и с любовью прижала травмированную голову к своей теплой щеке. Ее лицо сияло ослепляющим прозрением.

— Море. Голубое-голубое море. Я такого никогда в жизни не встречала. Вкус соли. Греющее солнце. Сотрясающее воздух нечеловеческое дыхание. И смех. Очень много смеха… Но не нашего…

— А кого?

— Я его не знаю…

Машина набирала скорость, ветер обдувал лицо и анестезировал пульсирующую боль. Город представал во всей красе. Беглецы претерпевали после сильного потрясения психологическую реабилитацию. Лишь одна Маша твердо ощущала слепой пробел в памяти. Она пыталась самостоятельно восполнить утраченное воспоминание, но попытки проваливались в сплошную белую пустоту.

— Ребят, — прервала она тишину первой, — а что было перед тем, как мы сели в машину? Я ничего не помню…

Глава 9. Праздник, который правит тобой

1.