Читаем Внуки королей полностью

Уже смеркается, медленно катятся мимо воды канала, как будто бы они вытекают из глубин африканской истории. Мы снова и снова узнаем, какие полезные сооружения оставила после себя эта история, и, более того, узнаем о том, что история до сих пор в состоянии питать чувства собственного достоинства и патриотизма африканского народа.

Арабы назвали эту местность «сахель», что в переводе означает «берег», берег пустыни Сахары. Плоская и жесткая как доска простирается она за окраинами Гао и идет вдоль пустыни. Песок, повсюду песок, лишь изредка покрытый короткой серовато-желтой травой. Колючий кустарник редко вырастает до уровня дерева. Сахель не знает жалости.

Автомобиль повышенной проходимости сохраняет большую скорость, хотя под колесами нет асфальта. Здесь повсюду шоссе. Коршуны что-то высматривают. В песке лежит изогнутая решетка из костей, что это? Часть грудной клетки, остатки издохшей овцы, а может быть, умершего от жажды верблюда? Кости, выгоревшие под лучами солнца до цвета белой извести. Это напомнило мне книги о путешествиях, которые я проглатывал мальчиком. Там постоянно встречались скелеты на дорогах и караулившие их коршуны.

Все окружающее казалось нам каким-то призрачным, пришедшим из старины, но наше общество в машине было вполне современным. Рядом со мной сидит, молча оглядывая местность, Диалло Бакара, губернатор Гао. Его административный округ охватывает весь северо-восток республики Мали, излучину Нигера, Сахару и сахель — малонаселенные или совсем незаселенные земли, область, равную по величине Франции. С тех пор как мы стали гостями в его доме, разговоры за столом ведутся о воде, о кочевых племенах и табунах, а также о Гёте, Горьком и Ромене Роллане, о трагизме и величии африканского прошлого. Губернатор — образованный, энергичный мужчина, большой знаток французской, советской и немецкой литературы, человек, который разбудил старый Гао. В городе готов к первым соревнованиям большой стадион, чьи стены были воздвигнуты за одно-единственное воскресенье тысячью добровольных рук. Недалеко от него уже воткнута в песок табличка: «На этом месте будет построено здание партийной организации». Губернатор неисправимый реалист. «Чего нам не хватает, так это опыта ведения освободительной борьбы, какую, например, пришлось вести Вьетнаму. Нам удалось достичь независимости на крыльях международного движения за независимость!»

Губернатор пригласил нас поехать в сахель. Еще раньше мы рассказали ему о встрече с туарегом и попытались узнать — подробности об этом удивительном народе. Возможно, он организовал эту поездку — с тем, чтобы ответить на наши вопросы. Мы не узнали губернатора, когда ранним утром он появился перед нами: сегодня он надел белый тюрбан, завязал также и рот, чтобы предохранить его от зыбучего песка. Свое место рядом с шофером он уступил моей жене:

— Это по праву ваше место, мадам.

Мы едем сзади на жестких скамьях, против нас трое полицейских из охраны: ружья они держат между колен, сидят молча и прямо, как это приличествует в присутствии губернатора. Я предложил им сигарет, чтобы они стали вести себя проще и смогли снять повязки со рта; мне хотелось видеть выражение их лиц. Два черных лица, добродушные, приветливые, с некоторым оттенком официальности, рядом с ними — светло-коричневое. Это лицо, с тонкими чертами, принадлежит туарегу. Солдат будет нашим переводчиком у кочевников.

— Почему вы взяли ружья? — спрашиваю я, как бы невзначай. Мне было немного не по себе, когда я смотрел на винтовки. Многое еще осталось здесь от старой межплеменной вражды: туареги, как говорят, еще и сегодня живут по обычаям средневековья; строгие мусульмане, фанатичные и воинственные, в прошлом они часто убивали черных крестьян на Нигере, воровали их скот, грабили рынки, угоняли в рабство юношей.

— Месье спрашивает относительно ружей? Может быть, убьешь газель или дрофу-дудака на лету. Кто может знать утром, что случится вечером? — звучит ответ полицейского.

— Вы боитесь каких-нибудь трудностей там, у туарегов, господин губернатор?

— Вы так думаете? — отвечает он и не дает мне времени возразить. — Правильно. Ведь раньше туареги были рыцарями и разбойниками, причем совмещали в себе оба качества. Вам знакомо понятие «кровная месть»? Не знаю, к чему оно было бы более применимо, если не к существовавшим в африканском прошлом отношениям между самыми северными черными африканскими народами и туарегами.