Как хорошо, что я в конце концов могу выполнить его желание! И он читает еще раз громко, с сильным акцентом, читает о том, как живут фульбе. Его выговор не стал лучше.

— А для чего вам нужно все это? Вы посещаете школу?

— Да, — отвечает Тункара.

Но вечерние занятия начнутся только через месяц, однако он уже теперь купил учебник, потому что хочет хорошо подготовиться. Тункара доверчиво сообщает мне, что у него есть друг, носильщик. Неужели же он должен отстать от него, когда они вместе пойдут в школу? Вообще-то говоря, его другу можно посочувствовать; ведь носить грузы тяжелее, чем торговать сигаретами. Кроме того, это дает меньше денег. Однако друг говорит по-французски лучше, чем он, Тункара, и учит уже вторую главу.

— Ну так попробуем в третий раз прочитать про фульбе, — предлагаю я.

С тех пор Тункара всегда протягивает мне руку, когда я прохожу мимо ресторана «Аквариум», не забывая добавить: «Как дела, профессор?» И если я прошу пачку «Джоб», то получаю только то, что прошу. Никогда больше он не пытается с чистосердечно-печальной миной всучить мне вторую.

Тамтам истины

Несмотря на обилие нищих и торговцев, я охотно сажусь перед маленьким кафе, бистро, вооруженный азбучной истиной: судьбу нищих один человек изменить не может, даже если он станет еще глубже запускать руку в свой карман; и торговец будет так же назойлив, даже если я буду каждый день покупать дюжину слонов из черного дерева. Но об этом хорошо рассуждать. Стоит однако, сесть за стол, как опять кому-нибудь подаешь или что-нибудь покупаешь, ибо нищие и торговцы окружают тебя со всех сторон. Подходит еще один проситель, и я говорю ему, что только сейчас подал или уже купил, хотя совершенно бессмысленно информировать его об этом. На третьего нищего или торговца я просто не смотрю, хотя мне было бы легче подать ему или купить у него, чем смотреть мимо. Должна ли страдать моя совесть? Видимо, нет, но тем не менее она не чиста.

Как на сцене, раскрываются передо мной картинки из жизни Бамако. Черная лохматая собака, лежа прямо на проезжей части, охраняет кафе, окруженное стеной из пыльных листьев, и не дает прогнать себя ни людям, ни машинам. Мальчишки с сигаретами, хмурые и злые, набрасываются на мальчишек-нищих, заявляя, что те мешают посетителям, в надежде, прогнав их, самим завладеть карманами клиентов. Здесь постоянно работает и чистильщик сапог, но у него дела идут плохо, потому что даже европейцы носят здесь самые легкие сандалии, у которых почти нечего чистить.

Мавританка

Женщины, привязав за спину грудных детей, с грузом на голове, очень прямые, проходят мимо — когда-то они смогут снять с себя груз? Однако они всегда веселы. Несколько велосипедистов занимают всю ширину улицы. Затем проходит старик, держа прямо над головой черный дождевой зонтик, защищаясь им от солнца. Другой старец проезжает на мотороллере; ветер относит в сторону его бубу, захлестывая им колесо. Черные блестящие машины дипломатов, медленно скользя, пробираются вдоль улицы. Шатаются без цели, одетые по парижской моде вчерашнего дня, вооруженные транзисторным приемником юные франты. Вот они скрылись за углом. Белый патер с крестом на цепи поверх белой сутаны и тропическим шлемом на покрасневшей от жары голове приближается к нашему кафе, увлеченно болтая с черной дамой. Двое юношей в спортивных рубашках, с газетами в руках, беспечно ведут громкий разговор на французском языке. На другой стороне улицы появляется целая дюжина школьников. Портфели или перевязанные бечевкой книги они ловко несут на голове; занятия в школе кончились, и они спешат домой. Перед французской мясной лавкой две девушки, стоя бок о бок, предлагают каждому проходящему европейцу свои последние помидоры. Утром овощи уже будут вялыми и утратят всякую ценность. «Все за пятьдесят франков, мадам, месье, все за пятьдесят франков». Они даже не обращаются к африканцам: ведь те никогда не станут платить такой цены.

И продавцы газет. Они самые тихие из всех торговцев, никогда не пристают к покупателю: ведь их товар и так идет хорошо. «Эссор» («Подъем»), единственная ежедневная газета страны на французском языке, освещает насущные проблемы Африканского континента, рассказывает о борьбе за независимость во всем мире. «Революция на Кубе и ее влияние на Южную Америку» — гласит выразительный аншлаг. Рядом напечатана карга. На третьей странице — длинная, набранная жирным шрифтом статья о значении сельскохозяйственных товариществ. Здесь же — малийско-советское коммюнике о техническом, экономическом и культурном сотрудничестве.