— Посмотрите, пожалуйста, внимательно на нее, на нашу старую Африку. Какова эта улица? Кривая и узкая. Здесь текут нечистоты. И здесь, боже мой, в центре улицы посадили еще и помидоры. Широкими должны быть улицы, широкими, прямыми и полными воздуха! — Он разводит руками, так что широкие рукава его белого бубу взлетают, как белые голуби. — А там, посмотрите, в стенах пробиты дыры. Это дело обмерщиков. Так как все, что вы видите, — снова взлетают «белые голуби», — будет снесено. Здесь проложат широкую улицу, бульвар.

Бульвар через старую Африку и через «бар», на который разрешает нам бросить взгляд Диавара. Там, во дворе, окруженные курами и козами сидят на земле два-три человека и пьют просяное пиво из калебас; рядом с ними в бутылках, которые стоят на солнце, бродит пиво, желтое и пенистое. И через мрачные, закопченные глинобитные постройки и через площадку для игр, где мальчики занимаются физкультурой на ржавых останках скончавшейся французской военной автомашины.

— Мы благодарим вас за то, что вы привели нас сюда, месье Диавара. А теперь дайте и нашему фотографу возможность поработать спокойно, — говорю я, используя его великолепное утреннее настроение.

— Ну, конечно! Мадам должна все… У нас сегодня много времени!

— Ты можешь здесь фотографировать сколько твоей душе угодно, — обращаюсь я к Хельге.

— Это действительно очень мило с вашей стороны, — отвечает она.

Диавара хватает меня за руку. То, что мы видели до сих пор, это только старый, предназначенный на слом Кати, «квартал туземцев», «город африканцев», так как в Кати до недавнего времени был расположен большой французский военный лагерь. Он тянет меня мимо потрескавшихся глинобитных стен к месту, откуда я могу посмотреть на широкую прямую улицу, по сторонам которой уже красуются новые дома. Пока еще это одноэтажные глинобитные дома, но они уже выше, солиднее, красивее, с полными воздуха верандами и прочными крышами, которые выдержат и летние дожди. Перед нами расстилается скорее идея улицы, возможно, ее следовало бы назвать трассой, так как она еще неровная и неутрамбованная; по ней, поднимая пыль, с громким блеянием катится стадо овец. Но эта улица — смелая, сильная идея «аборигенов», которые стали свободными гражданами.

На новом бульваре Диавары везде лежат приготовленные для строительства глиняные кирпичи, сформованные из материала разрушенных стен. Наш друг бежит обратно — так быстро, что его бубу развевается позади него, — и приводит фотографа, чтобы юна запечатлела и эту картину: уже готовые новые дома, их строительство, множество людей, которые формуют сырцовый кирпич, подносят в корзинах на голове камень для фундаментов. Мужчины, женщины и даже дети — все помогают.

— Под конец, — провозглашает Диавара, — дома будут оштукатурены известью и белизной засверкают на солнце. Это теперь наша религия! — пылко восклицает он.

Диавара! Где же твоя вера в Аллаха, который пять раз в день призывает к молитве и ни одного раза к работе?

Население Кати само приняло решение о превращении своего города в более современный и здоровый, и эту задачу жители выполняют собственными силами. Только за строительство улиц платит правительство.

— Африканец может все, — заявляет Диавара и вспоминает о ткаче, которого мы видели в тени дерева; с его станка сходила узкая дорожка ткани из отечественного хлопка. — Если вам угодно, — продолжает наш гид, — я тоже умею ткать. Но я могу и строить дом.

Мы давно уже не одни. Дети… Будь внимательна, фотограф, смотри, чтобы не слишком много голых мальчиков попало в объектив твоего аппарата! Я знаю, ты хочешь запечатлеть на пленке и старое и новое, потому что лишь на фоне старого новое открывается наиболее ярко.

Но не только дети бегают за нами. Секретарь бургомистра также предоставил себя в наше распоряжение: он дает нам много цифрового материала. Пришел учитель, который хотел бы показать нам свою школу. Это — низкая постройка из бетонных кирпичей с крышей из рифленого железа. Построена школа благодаря помощи жителей, их трудами и на собранные ими деньги. Как и везде в школах ищу я на доске «каждодневную мораль». В Кати она очень коротка: «Ты должен помогать другому».

Учитель знает маленький холм, с которого хорошо виден город. Темная манговая роща окаймляет извилистое русло реки; поля земляных орехов и огороды, где посажены различные сорта овощей, окружают город. Манго и морковь, баклажаны и капуста, картофель и лук сотни лет варились в кастрюлях колонизаторов.

— Их брюхо никогда не насыщалось, — резюмирует учитель.

— И голова кружилась от вина, — добавляет Диавара.

Они смотрят друг на друга, и смех катится вниз с холма на сады и дома. Воздух, который жаркие лучи солнца словно пронизали насквозь, чист как стекло. Вдали, среди обломков скал, бродят белые козы.

— В период дождей все это намного, намного красивее, — говорит учитель и показывает на желтые выжженные вершины. — Тогда торы и долины покрыты зеленью.

Коробка сигарет