Читаем Влюблённая по собственному желанию или Преданная (СИ) полностью

— Я Китнисс. Буду твоей, — произнесла она отчётливо. И тут же поспешно добавила: — Если хочешь.

— Пит.

Мысли в хаотичном порядке двигались в голове, но никак не желали складываться в связные предложения, с помощью которых можно было хоть как-то продолжить разговор. Поэтому Китнисс больше не знала, что сказать. Она уже дала своё согласие, не задавая лишних вопросов: в мыслях она уже давно решила, что не будет капризничать. Наслышанная историй о разных извращенцах, и сегодня увидев перед собой этого блондина, девушка не смогла разглядеть в нём изъян, который бы её насторожил. Интуиция давала добро.

Перед ней в роскошном сером костюме и голубой рубашке, под цвет глаз, сидел молодой человек, определённо старше её по возрасту. Весь его вид говорил о том, что он представитель влиятельного и состоятельного слоя общества. Светлые волосы обрамляли удивительно красивое лицо, достойное резца скульптора. Твёрдая линия рта, прямой нос, ярко-голубые глаза. Он обладал красотой, переплетённой с изысканной мужественностью.

После повисшей в воздухе паузы глаза его слегка сузились, однако лицо оставалось бесстрастным.

Тишина затягивалась и постепенно начинала угнетать. Китнисс уже не пыталась скрыть своё смущение — жутко покраснела и невольно ёрзала на стуле от проницательного взгляда молодого человека, но уйти не могла. Не хотела. А он буквально впился в девушку оценивающим, просвечивающим насквозь взглядом своих голубых глаз.

— У тебя когда-нибудь был секс? — Пит пытался деликатнее задать свой вопрос, но не смог сформулировать иначе. Он как-то и не подумал обговорить это с дамой, встретившей его.

Китнисс растерянно подняла на него глаза и судорожно сглотнула. Сердце её забилось быстрее, губы непроизвольно приоткрылись.

— Нет. Ещё нет, — поправилась девушка.

Взгляд юноши изменился — и в нём появилась испепеляющая сила воли, буквально вытягивающая воздух из лёгких девушки.

От царившей в комнате неловкости их отвлёк стук в дверь. Не дожидаясь разрешения, в комнату вошла Маргарет.

Она была удивлена картине, представшей её взору: двое сидели, словно статуи. Не ограниченные в свободе действий, молодые люди уже при первой встрече норовили залезть девушке под юбку, или, как минимум, облапать её всю. Сейчас привычной для неё картины не наблюдалось, всё шло не по привычному для неё плану.

За тот час, который Хозяйка провела снаружи, она сделала вывод, что пристроила свою новенькую: та не вышла, парень тоже не покинул помещение. Но теперь Маргарет была расстроена, хоть и не подала вида: судя по обстановке, общий язык они не нашли, а лучше этого вариант для Китнисс вряд ли что подвернётся; девчонке уже давно пора работать, чтобы самостоятельно оплачивать своё проживание и питание. До этого дня плата за содержание Китнисс снималась с общего счёта, — сотрудницы слишком уважали и ценили Хозяйку (и далеко не последнюю роль в этом играла её справедливость по отношению к своим подопечным), другими словами, жалоб на иждивенку не было, но и затягивать с безработицей Китнисс Марго больше не смела.

— Что вы решили? — спросила она, не обращаясь к кому-то из них конкретно.

Китнисс потупила взор: её ответ для Хозяйки ничего не значит, а Питу она его уже озвучила.

— Я хотел бы поговорить с вами наедине, — нарушил тишину блондин.

Китнисс вскинула брови, но не сдвинулась с места, ожидая разрешения от Хозяйки.

— Китнисс, выйди.

Как только за девушкой закрылась дверь, парень громко произнёс:

— Она делетант.

Китнисс ещё не решила, что ей делать, поэтому продолжала стоять возле двери и всё отчётливо расслышала. Услышать подобное от него ей было неприятно. В его голосе ей послышались нотки осуждения, которые и вызвали у неё обиду: даром она ему такая наивная, со своим «буду твоей», как выяснилось, не нужна. Видимо, именно об этом говорила Джо, когда произносила своё едкое: «Не каждый хочет быть открывашкой». Она и рада была бы вернуться к себе в комнату, но указание Хозяйки было только выйти.

Китнисс чувствовала себя неловко из-за того, что не знала, куда себя деть. Ожидание казалось вечным, а слова, что доносились из-за слишком тонкой двери, лишь слегка приглушающие голоса говорящих, — обидными. Не желая бродить по кабинету, девушка опустилась на кожаный диванчик, сложила руки на коленях, нервно теребя ткань одежды. Она смотрела на картину, висевшую на стене, разглядывая причудливые узоры на раме, но продолжала слышать каждое слово, доносившееся из соседней комнаты.

— Вы сможете воспитать её под себя, — тараторила Хозяйка в надежде, что шанс ещё не упущен. — Она молода и обучаема. Если у вас есть какие-то требования, я сама займусь её подготовкой. Что вам не понравилось — внешность, поведение, одежда?

— Полагаете, что дело только в этом?! Я пришёл приятно провести время, а вы мне предлагаете заняться, с ваших слов, огранкой бриллианта. Заплатив деньгами, я же и должен заниматься её воспитанием?..