Читаем Властелины моря полностью

Спартанцы предпочли не ввязываться в спор о выкупах, предложив афинянам сформировать небольшую комиссию по урегулированию конфликта, которая обсудила бы условия мира в спокойной и конфиденциальной обстановке. В ответ на это Клеон упрекнул спартанцев в том, что они предпочитают тайные договоренности открытому разговору в присутствии всего собрания. В результате спартанцы вернулись на Пилос, так ничего не добившись.

Афиняне продолжали блокаду острова, а спартанцы послали за подкреплением, выискивая одновременно возможности доставки продовольствия своим попавшим в западню согражданам. В конце концов им пришлось нанять ныряльщиков, и те поплыли через залив с мехами меда, мака и льняного семени. Помимо того, в штормовую погоду илоты-мореходы, рискуя жизнью и в надежде получить свободу, перевозили на лодках пшеницу, сыр и вино. Таким образом, запертые на острове спартанцы продержались более месяца, как раз до тех пор, когда в самих Афинах появились сомнения относительно успеха всего этого предприятия. Недовольство выплеснулось на очередном собрании граждан, принявших решение послать на Пилос Никия с лучниками и копьеносцами. Этим легковооруженным соединениям действовать на грубой каменистой почве острова сподручнее, чем фалангам гоплитов.

Клеон не сумел удержаться от нескольких колких замечаний по этому поводу, что и неудивительно: ведь он ненавидел Никия почти так же сильно, как спартанцев. В своем выступлении Клеон упрекал стратегов за то, что они никак не могут справиться с запертыми на острове спартанцами, и попутно набросился на слишком обходительного в манерах Никия, выразил сомнение в его мужестве и заявил, что, если бы представился случай, он бы куда лучше справился с заданием. В ответ с необычной для себя твердостью Никий заявил, что готов передать свои полномочия стратега Клеону. Тот поначалу, решив, что его разыгрывают, изъявил полную готовность принять предложение. Но когда стало ясно, что Никий вовсе не шутит, Клеон растерялся и принялся неловко искать выход из положения.

Однако было уже поздно: идея собранию понравилась, оно с энтузиазмом приняло замену одного на другого. И тут у загнанного в угол Клеона взыграла гордость. Он согласился возглавить экспедицию на Пилос, хвастливо заявив при этом, что уже через двадцать дней либо вернется в Афины со спартанцами в качестве заложников, либо пришлет сообщение, что все они до единого уничтожены. Проводить Клеона пришло множество афинян, и почти все были убеждены, что вернуться-то он вернется, но либо мертвым, либо опозоренным. Но к изумлению и друзей и недругов, выяснилось, что слов на ветер Клеон не бросает. Еще до истечения указанного срока он действительно вернулся в Афины, доставив, как и обещал, 292 пленных спартанцев. Остальные погибли в ходе яростной схватки, когда легковооруженные отряды Клеона вместе с гоплитами Демосфена предприняли стремительную атаку на соперника.

В Афинах царил полный восторг. Вскоре прибыла новая делегация из Спарты, поверженный враг жаждал мира и возвращения военнопленных. Афиняне действовали в согласии с указаниями Клеона. Спартанцам было заявлено, что заложники будут немедленно казнены, если пелопоннесская армия вновь вторгнется в пределы Аттики. Связав руки противнику, город продолжал праздновать победу. Самыми ценными трофеями, доставленными с Пилоса, были сотни круглых бронзовых щитов, принадлежавших ранее спартанцам, погибшим или плененным. Добычу посвятили богам, установив щиты в храмах и других общественных местах и горделиво начертав на каждом: АФИНАМ – С ПИЛОСА.

Впервые с самого начала войны горожане возобновили строительные работы в Акрополе. Пилос – это победа, затмевающая военные успехи самого Перикла, и в знак ее афиняне возвели новый храм богини победы Ники. Этот храм Ники Аптерос (Бескрылой) был воздвигнут на специально созданной башне-фундаменте – пиргосе – рядом с главным входом на Акрополь по соседству с величественными пропилеями Перикла. Таким образом, строителям удалось воплотить в камне отвагу Клеона и гордость афинян своей выдающейся победой. Клеон, можно сказать, сделался в одночасье первым гражданином Афин.

Другим памятником победе, столь же долговечным, как мраморный храм богини Ники, стала комедия молодого Аристофана «Всадники». До того как стать драматургом, он успел накопить некоторый, весьма разнообразный опыт театрального подмастерья, уподобив его постепенному овладению искусством рулевого триеры.

И командовать носом, и ветры узнать…

(Пер. А.Станкевича)

Не достигнув и двадцати лет, Аристофан стал жесточайшим критиком Клеона. В «Акарнянах», самой ранней из дошедших до нас пьес, он воссоздал атмосферу паранойи, которую насаждал Клеон своими паническими выступлениями и нападками на безобидных иноземцев.