Читаем Властелины моря полностью

Своего сына Ификрат назвал Менесфеем – по имени царя древних Афин, изображенного в «Илиаде» доблестным монархом, приведшим пятьдесят кораблей к стенам Трои. У Гомера он отличается выдающимся умением верно расположить и вовремя направить куда нужно воинов в сражении – а такое мастерство Ификрат ценил особенно высоко. Прирожденный лидер, он полагал, что стратег – это ключевое звено любого военного соединения. «С потерей той или другой позиции, – рассуждал он, – армия слабеет и начинает хромать на одну ногу. Но с потерей стратега она перестает существовать». Любой бедняк-афинянин вполне мог усматривать в личности Ификрата воплощение афинской демократической мечты: благодаря собственным трудам сын сапожника поднялся к вершинам славы и богатства. Ификрат и сам не забывал, и другим не давал забыть о его более чем скромном происхождении. «Подумайте, кем я был, – говорил он, – и кем стал».

Один из наиболее почитаемых ныне стратегов города, Ификрат решил, что для успеха предстоящего западного похода имеющихся в его распоряжении военно-морских сил недостаточно, и потребовал новых кораблей так, как если бы это он командовал собранием, а не наоборот. Собрание кротко повиновалось. Тимофей, оказавшийся некогда в том же положении, был то ли слишком горд, то ли слишком принципиален, чтобы обращаться с подобными просьбами. Ификрат же в конце концов сформировал эскадру из семидесяти триер, включив в нее государственные корабли «Парал» и «Саламинию» и даже суда из отряда береговой охраны. Помимо того, он надавил на своих триерархов, чтобы те сами позаботились о подборе экипажей.

Целью Ификрата была Керкира, где спартанские флот и сухопутные силы осаждали демократически настроенных островитян. Он был преисполнен решимости достичь Керкиры в рекордно короткие сроки, а по дороге повысить дисциплину в его команде, добиться максимальной согласованности в действиях моряков. Грот-мачты он оставил в Пирее, словно намеревался столкнуться с противником в первый же день похода и далее сражаться изо дня в день. В таких условиях двенадцать тысяч гребцов вынуждены были трудиться без устали, и лишь изредка, когда задует попутный ветер, триеры подгоняли вперед еще и маленькие лодочные паруса.

И столь же упорно Ификрат муштровал рулевых и команды, обучая их распознавать сигналы и осуществлять боевые маневры на ходу, упрямо и твердо продвигаясь вперед. Ежедневные высадки на обед он превратил в подобие гонок, начинающихся еще в море и заканчивающихся на берегу, когда победители получают еду и напитки первыми. Во время таких остановок на триерах устанавливались короткие мачты, чтобы впередсмотрящие могли взбираться на них до верха и оттуда наблюдать за приближающимся противником. Иногда, в хорошую погоду, Ификрат выходил в море и после обеда. Тогда команды работали посменно: пока одни гребли, другие отдыхали прямо у себя на банках.

Об этой стремительно начавшейся военно-морской операции стало известно Ксенофонту, афинскому изгнаннику, проживавшему на ферме близ Олимпии, где он собирал материалы для исторического исследования – продолжения незаконченной работы Фукидида. Ксенофонт высоко оценил действия Ификрата на его пути в зону боевых действий. «Конечно, в таких маневрах и такой муштре, – пишет он, – нет ничего нового: обычная подготовка к морскому сражению. Но что выделяет Ификрата на общем фоне, так это то, что, столкнувшись с необходимостью как можно быстрей достичь места будущего сражения, он сумел сделать так, что ни скорость не мешала тактической выучке, ни занятия не замедлили продвижения вперед».

Слухи о приближении Ификрата не могли не достичь Керкиры, и, как только об этом стало известно, находившиеся на острове спартанцы поспешно сняли осаду и отошли в укромную бухту. Туда же проследовали и все шестьдесят спартанских триер. Так афиняне одержали победу без боя, одной лишь демонстрацией силы и решимости. Один тогдашний афинский политический деятель назвал государственный корабль «Парал» «большой народной дубиной». Благодаря Ификрату эта метафора с полным основанием может быть отнесена ко всему афинскому флоту.

Оставалось лишь провести некоторую зачистку. В сторону Керкиры из Сицилии направлялись десять сиракузских триер. Ификрату стало известно, что припозднившиеся корабли должны завершить свой долгий переход ночью. На островке, относительно недалеко от берега, сиракузцы зажгут сигнальный огонь, и если такой же огонь вспыхнет на мысе у северной оконечности Керкиры, то, стало быть, ситуацию на острове все еще контролируют спартанцы и утром сиракузцы поторопятся стать в ряды своих давних союзников.