И тут внезапно раздались монашеские песнопения, и из одной из низких хижин с крышей из дерна появилась кучка монахов и священников. Их было семеро, и сегодня им невероятно повезло, потому что, как выяснилось, Кьяртан Жестокий в самом деле ненавидел христиан и убивал всех церковников, которых брал в плен.

Теперь эти семеро были спасены. С ними шел молодой человек в тяжелых цепях раба. Высокий, хорошо сложенный, очень красивый, примерно моего возраста, он был одет в тряпье. Его длинные вьющиеся волосы были такими золотистыми, что выглядели почти белыми, а светлые ресницы, очень голубые глаза и загорелая кожа казались безупречными. Лицо юноши было словно вырезано из камня: удивительно четкие скулы, нос и челюсти, однако резкие черты лица смягчало его жизнерадостное выражение. Судя по всему, жизнь этого человека была полна невероятных сюрпризов и представлялась ему сплошным весельем. Увидев Свена, съежившегося под копытами моего коня, он оставил распевающих псалмы священников и побежал к нам, остановившись только для того, чтобы подобрать меч того человека, которого я убил.

Юноша держал меч неуклюже, потому что у него были скованы руки, но приставил оружие к горлу Свена.

– Нет, – сказал я. – Не надо.

– Но почему?

Молодой человек улыбнулся мне, и я невольно почувствовал к нему симпатию. Лицо незнакомца было открытым и бесхитростным.

– Я пообещал оставить Свену жизнь, – объяснил я.

Молодой человек одно биение сердца размышлял над этим.

– Так это ты пообещал, – сказал он. – A я – нет.

Он говорил по-датски.

– Но если ты заберешь его жизнь, – ответил я, – мне придется забрать твою.

Юноша обдумал эту возможность, продолжая улыбаться.

– Почему? – спросил он без малейшей тревоги, но так, как будто его очень интересовал ответ.

– Потому что таков закон, – пояснил я.

– Но Свен Кьяртансон не признает законов, – заметил юноша.

– Таков мой закон. И еще я хочу, чтобы он доставил послание своему отцу.

– Какое послание?

– Он должен передать Кьяртану, что мертвый воин пришел за ним.

Молодой человек задумчиво склонил голову набок, словно оценивая это послание, и в конце концов одобрил его, потому что сунул меч под мышку. Потом неуклюже развязал веревочный пояс своих штанов.

– От меня ты тоже можешь передать послание, – обратился он к Свену. – Вот оно.

И он помочился на Свена.

– Я крещу тебя, – сказал молодой человек, – во имя Тора, и Одина, и Локи.

Семеро церковников – три монаха и четыре священника – серьезно наблюдали за «обрядом крещения», но ни один не запротестовал против столь явного богохульства и не попытался остановить юношу.

Молодой человек мочился долго, целясь так, чтобы струя основательно промочила волосы Свена, а когда наконец закончил, снова завязал пояс и в очередной раз ослепительно улыбнулся мне.

– Ты и есть мертвый воин?

– Да.

– Перестань скулить, – обратился молодой человек к Свену, потом снова улыбнулся мне. – Тогда, может, окажешь честь и согласишься служить мне?

– Служить тебе? – переспросил я.

Пришел мой черед веселиться.

– Я Гутред, – сказал он, как будто это все объясняло.

– Я слышал только о Гутруме, – ответил я. – И я знаю также Гутверда, а еще встречал пару человек по имени Гутлак, но сроду не слышал ни про какого Гутреда.

– Я Гутред, сын Хардакнута, – пояснил юноша.

Это имя по-прежнему ничего мне не говорило.

– И почему, интересно, я должен служить Гутреду, сыну Хардакнута? – поинтересовался я.

– Да потому, что, пока ты не явился сюда, я был рабом, – ответил молодой человек, – но теперь благодаря тебе я король!

Он говорил с таким пылом, что не всегда легко было разобрать слова.

Я улыбнулся под льняным шарфом.

– Ты король? Но король чего?

– Нортумбрии, конечно, – жизнерадостно заявил он.

– Он король, господин, он и вправду король, – серьезно подтвердил один из священников.

Вот так мертвый воин встретил короля, а Свен Одноглазый в ужасе уполз к своему отцу, и в странной земле Нортумбрии все стало в тот день еще более странным.

Глава вторая

Порой в море, когда уводишь корабль слишком далеко от берега, и начинается ветер, и прилив поднимается со злобной силой, и волны разбиваются в белую пену над колышками, на которые в хорошую погоду вешают вдоль бортов щиты, тебе остается лишь плыть туда, куда влечет тебя воля богов. Парус приходится свернуть, пока он не порвался, а налегать на длинные весла бесполезно, поэтому ты привязываешь их и вычерпываешь воду из корабля, и молишься, и наблюдаешь за темнеющим небом, и слушаешь вой ветра, и терпишь обжигающие удары дождевых струй. И надеешься, что прилив, волны и ветер не пригонят твое судно на скалы.

Вот так я и чувствовал себя, оказавшись в Нортумбрии. Я спасся от безумия Хротверда и покинул Эофервик только для того, чтобы унизить Свена, который хотел теперь лишь одного: убить меня… Если только полагал, что мертвого воина можно убить.