Читаем Властелин колец полностью

Вероятно, произведение подобной операции над словами чужого языка требует, чтобы переводчик привел хоть несколько доводов в свое оправдание. Что ж; дело в том, что, по моему мнению, если оставить имена как они есть, это затемнило бы одну существенную черту того времени, как воспринимали его хоббиты (чьей точки зрения на события я старался придерживаться неукоснительно), а именно: в ту эпоху особенно бросалось в глаза различие между привычным, общепринятым языком, таким же будничным и повседневным, как для нас – наш собственный, и по–прежнему живыми, но куда более древними и почитаемыми языками. Если перенести все имена в текст, не изменив в них ни одной буквы, они покажутся читателю одинаково непривычными[874].

Таким образом, название Заселье (на Западном Языке Суза) и почти все прочие хоббичьи топонимы даны здесь в переводе. Это почти не представляло трудности, поскольку в названиях мест у хоббитов использовались корни, сходные с теми, что используются обычно в Англии; это или слова, до сих пор принятые в обиходе, например «холм» или «поле», а иногда слегка сокращенные или устаревшие, но узнаваемые – например, окончание–тон (сокращение от английского town – город). Некоторые засельские топонимы вели, правда, свое происхождение от старых, чисто хоббичьих слов, давно из употребления вышедших; в таких случаях я использовал древние английские суффиксы, схожие по смыслу, – например, — вич («жилище») или мичел- («большой»). В случае с именами дело обстояло так. В те дни хоббичьи имена в Заселье и Бри имели одну особенность, выражавшуюся в появившемся за несколько столетий до того обычае наследовать родовые имена. Большинство подобных хоббичьих фамилий прозрачны по смыслу – слова, из которых они были образованы, продолжали оставаться в употреблении. Таковы, например, шутливые прозвища, включающие в себя названия мест или (особенно в Бри) названия растений и деревьев. Перевод таких фамилий не представлял почти никакого труда; правда, среди прочих попалось несколько более старых фамилий с позабытым значением, в случае с которыми я ограничился приведением их написания в подобающий – т.е. привычный для глаза англичанина – вид, например Тукк вместо Тк, Боффин вместо Бофн и т.д.

С личными хоббичьими именами я, по возможности, поступал так же. Новорожденным девочкам хоббиты обычно давали имена цветов или драгоценных камней; мальчики получали имена, в повседневной жизни определенного значения не имевшие, – впрочем, к некоторым женским именам это относилось тоже. Для примера приведем такие, как Бильбо, Банго, Поло, Лотто, Танта и т.д. Среди этих имен по чистой случайности могут иногда встретиться имена, напоминающие современные, – что вполне естественно, например: Ото, Одо, Дрого, Дора, Кора, Нина и т.п. Я сохранил эти имена без изменений, разве что несколько видоизменив их в согласии с нашими привычками, так как у хоббитов–а являлось окончанием мужского, а–о и–е – женского рода.

В некоторых старых семьях, особенно ведущих свою родословную от Белоскоров (например, Тукки и Булджеры), существовал обычай давать детям особенно громкие имена. А поскольку большинство из этих имен извлекалось на свет из легенд о минувших временах, где говорилось не только о хоббитах, но и о людях, причем многие такие имена, тогда уже лишенные для хоббитов всякого значения, очень напоминали прозвания, бытовавшие у людей из долины Андуина, Дейла и Марки, – я заменил их на имена, позаимствованные из нашей старины, в основном франкского и готского происхождения; некоторые еще не вышли из обихода, а некоторые можно встретить в летописях. Таким образом мне удалось сохранить то, зачастую комическое, противоречие, которое в таких случаях возникало между именем и фамилией, – кстати, от самих хоббитов это противоречие тоже не укрывалось. К именам классического происхождения я не прибегал, так как ближайшими эквивалентами греческого и латыни у хоббитов были языки эльфийские, а к ним засельчане в таких случаях почти не обращались. К тому же «королевскую речь», как они величали тогда языки эльфов, знали немногие.

Имена жителей Бэкланда от принятых в остальном Заселье несколько отличались. Рассказывают, что жители Плавней и их потомки, окопавшиеся на другом берегу Брендивина, были и в остальном довольно своеобычными хоббитами. Нет сомнений, что многие из своих весьма и весьма диковинных имен они заимствовали из того самого языка, на котором говорили в былые времена Дубсы южной ветви. Такие имена я, как правило, оставлял как есть. Возможно, на наш слух они кажутся странными, но так же странно звучали они и в ушах современников. Возможно, кое–кто почувствует в этих именах «кельтское» влияние – хотя об этом можно говорить только с многочисленными оговорками.