Читаем Власть без славы полностью

Ельцин немедленно бросается в бой. Назвав Кремль «союзным центром народного недоверия», он резко протестует против президентской формы правления. Приведу цитату из его выступления 19 декабря, чтобы еще раз подчеркнуть свою мысль о двойном стандарте, который всегда демонстрировал Борис Николаевич в подходах к власти Горбачева и Ельцина: «Неограниченными полномочиями наделяется Президент страны. Уже сегодня предполагаемый масштаб полномочий Президента не имеет себе равных в советской истории. Такого объема законодательно оформленной власти не имели ни Сталин, ни Брежнев. Крайне опасно, что президентская власть у нас формируется под личные качества и гарантии конкретного человека. Фактически Центр стремится сделать конституционное оформление неограниченного авторитарного режима, что может привести в конечном счете к конституционной оправданности любого произвола».

Эх, эти бы слова да вспомнить в 1993 году, когда вообще вся Конституция писалась под конкретного человека!

Отвечая ему, но не называя фамилии, Горбачев призывает: «хватит пугать Кремлем советский народ». Но «народ» уже испугался. Э. А. Шеварднадзе неожиданно для всех подает в отставку. Мы так и не знаем до сих пор, какую диктатуру он имел в виду. «Лодка» опять угрожающе накренилась, но теперь больше на другой борт: анкета «Человек года» за 1990 год впервые вывела Б. Н. Ельцина вперед — 32 процента. Горбачева назвали первым только 19 процентов.

После встречи нового 1991 года, самого «рубежного» года в истории СССР, начинаются особенно трудные дни для Горбачева. Надо агитировать народ за референдум, новая российская компартия блокируется с депутатским объединением «Союз», экономическое положение в стране ухудшается. 25 декабря случается тяжелейший инфаркт у Н. И. Рыжкова, который хотя и был отставлен с поста председателя правительства СССР, но играл очень заметную стабилизирующую роль в высших эшелонах власти. Премьер-министром становится В. С. Павлов, он пытается принять решительные экономические меры, но все они косвенно бьют по Горбачеву. Ельцин не упускает момент, начинает обвинять «имеющего в характере стремление к абсолютизации личной власти» президента СССР в том, что тот «подвел страну к диктатуре». И делает категорическое заявление: «Я отмежевываюсь от позиции и политики президента. Выступаю за его немедленную отставку». Он говорит это 19 февраля.

28 февраля из Минска Горбачев отвечает ему, объясняя белорусской интеллигенции, что дело не в злой воле Центра. Дело в том, что идет беспощадная война за власть, игнорирующая требования закона и моральные нормы. Первоначальные планы захватить ее не удались, в ход пошла необольшевистская тактика — разрушение государственных структур, перенос борьбы на улицы и площади, забастовки, голодовки. Он, пожалуй, впервые прямо называет Ельцина и Попова.

Ельцин недолго медлит с ответом. 9 марта он провозглашает, что демократия в опасности и пора идти в наступление, влиться в боевые ряды бастующих шахтеров и вместе с ними объявить войну руководству страны, которое ведет нас в болото. Политика руководства — грязная политика. Надо «кое в чем» засучить рукава и, как шахтеры, кулаки поднимать. Он декларирует небывалые претензии, абсолютно неконституционные — направлять неких полномочных представителей в каждый Совет народных депутатов, хотя Совет избран на законной основе! Утверждать же этих представителей — комиссаров — будет «прямо Председатель Верховного Совета (т. е. Б. Н. Ельцин. — Авт.), они на местах будут проводить нашу политику, наши законы». Иначе как призыв к прямому захвату власти, это определить нельзя. Впрочем, не случайно ведь говорят, что власть не дают, власть берут.

15 марта оба «спорщика» выходят в эфир. Горбачев выступает по Центральному телевидению, Ельцин — по «Радио России». Тема одна — предстоящий через день референдум о сохранении Союза ССР.

Горбачев призывает сказать «да» Союзу. Если этого не произойдет, трудно даже вообразить, сколько несчастий и бед повлечет за собой разъединение страны, противопоставление людей и народов, как будет потрясена вся система международных отношений и международной безопасности. Он обращается к каждому гражданину СССР.

Ельцин, не выступая против реферерендума прямо, пренебрежительно замечает, что как бы люди ни проголосовали, Союз не развалится, не надо пугать людей. Он переводит стрелку на то, что референдум вообще проводится в расчете на получение поддержки нынешней политики руководства страны, на сохранение имперской унитарной сути Союза. И вообще, ему не ясно, какой Союз у нас будет. Мысль совершенно четкая — не спешите на референдум.

Когда референдум 17 марта 1991 года прошел и подавляющее большинство граждан СССР высказалось за сохранение Союза, Горбачев, казалось, получил преимущество. Не тут-то было — «лодка» накренилась на другой борт, стало разворачиваться наступление на «втором фронте». В авангарде его двинулось депутатское объединение «Союз», негласным создателем и опекуном которого был ближайший друг Горбачева А. И. Лукьянов.