Читаем Власть без славы полностью

Наконец, обратимся еще к одному аппаратному действу, которое можно назвать «расчисткой» вокруг Горбачева. Раз за разом применяется одна и та же метода: вроде бы спонтанно разворачивается кампания запросов, вопросов, критики вокруг одного из членов команды президента. В конце концов ему становится невыносимо — срывается и делает ошибки, надоедает ему вся эта вакханалия, подоспевает какая-нибудь реорганизация. Главное — результат: еще один реформатор покинул Горбачева. И никого не волнует, что такие действия постепенно разрушают, казалось бы, бесспорный постулат «КПСС — инициатор перестройки». Задача словно в том и состоит, чтобы этот постулат разрушить. А как потом используется каждый такой уход для ослабления позиций президента! Школа! Старая сталинская аппаратная школа.

Почему предпринимаются такие самоубийственные шаги? Или аппарат уже сбрасывает с себя партийное покрывало, готовится к прямым действиям? Ответ я нашел в уникальном «подвиге» ЦК КП РСФСР — в факте исключения из партии всенародно избранного вице-президента России А. Руцкого. Знает ли политическая история случай, чтобы партия, претендующая на власть, отторгла от себя своего члена, конституционно наделенного этой властью? (В этом смысле ЦК КП РСФСР, конечно, обогатил теорию.) А если, учитывая ряд пленумов конца 80-х годов, задуматься над предстоящим XXIX съездом КПСС, то, похоже, что и самого президента СССР она готова отторгнуть от себя. Это объясняется лишь тем, что самая влиятельная часть партии, то есть ее аппарат, все еще рассматривает конституционную власть как власть второстепенную, как служанку, которую можно принять на работу, а можно и уволить. Призрак 6-й статьи все еще бродит по партийным кабинетам, гонит оттуда саму мысль о становлении КПСС парламентской партией, о включении в нормальную парламентскую борьбу, напоминает их обитателям о золотом веке неограниченной власти. Тогда ведь действительно можно было «рекомендовать» человека главой государства,[19] а тем более заместителем главы, или же «рекомендовать» освободить, снять их с этой работы. Сколько же у нас людей, все еще рассчитывающих на возвращение этих лихих времен?! Для этого и применяется все: саботаж законов и указов; дискредитация законно избранной власти; нагнетание истерии и страха; провоцирование конфликтов; бюрократические измывательства над людьми по самым ничтожным поводам; целенаправленное [1]“завязывание» всех неудач на одного человека — арсенал велик, всего не перечислишь.

В этих трудных условиях надежда прежде всего в том, чтобы сохранить, закрепить то, что уже завоевано: демократические открытые выборы, демократические законы, конституционную законодательную и исполнительную власть. Я имею в виду не только и не столько депутатские или судейские корпуса, я имею в виду сами институты власти! Они должны быть способны удерживать власть, порученную им народом, и устоять против тихой аппаратной осады, успеху которой они нередко сами способствуют, ибо понять суть аппаратных игр очень и очень непросто.

Но надежда — и в каждом из нас. Один из наших ученых, с которым я довольно редко и сталкивался-то, прислал недавно записку, где были близкие моему сердцу слова: «В недрах жизни самостоятельно возросла и окрепла сила, именующая себя демократической, и активно выступила против авторитарно-бюрократического наследия. Она вбирает в себя представителей всех социальных слоев общества, ее подходы поддерживает и реформистское крыло КПСС. И вообще можно утверждать, что формальная партийная принадлежность сегодня мало о чем говорит: во всех политических структурах имеются люди, искренне радеющие за реальное переустройство жизни. Все больше проявляются просто личности со своей неповторимостью, и с этим надо научиться жить. Хватит идентифицировать человека с организацией!»

И я согласен с моим корреспондентом, что именно на нынешнем этаже возникло императивное требование: преодолеть подавляющие наш разум «измы», оборвать бесполезные схоластические споры вокруг них и о них. Мертвые не должны хватать живых, и нам надо просто выходить на прагматичную государственную политику, дистанцированную от привычных нам идеологических установок, оцениваемую только одним — пользой человеку и обществу. Только на основе такой политики поднимемся мы не на бой, а на повседневный труд, способный объединить всех, кто хочет и умеет честно, добросовестно, профессионально вести свое дело.

В демократическом, самостоятельном и деловом объединении — и наша надежда, и наша страховка от действий тех, кто вылезет из окопов назад».

Такую вот статью вознамерился я опубликовать после июльского (1991 г.) пленума.