Читаем Власть без славы полностью

Нам тяжело придется расплачиваться за три дня молчания, когда стонала и кричала вся страна и вся Москва, когда был в заточении президент, улицы городов превратились в танкодромы, а мы как бы ждали команды. Будем честными и не уклонимся от этой расплаты. Верховный Совет не только может, но и обязан вернуть себе утраченную высоту, стать вновь той же надеждой демократии и законности, каковой мы были 2,5 года назад. Для этого надо лишь одно — не идти на поводу соглашательства, а то и прямой лжи, не позволять ни себе, ни другим тех глубокомысленных недоговорок или ссылок на некую неведомую нам целесообразность, часто оказывающихся лишь давлением на депутатские позиции. Видимо, каждому из нас надо просто чаще спрашивать свою собственную совесть, проявлять больше активности и, простите меня, меньше послушания. Только так мы можем показать себя той решительной и влиятельной законодательной властью, в которой нуждаются народ и Отечество. Я глубоко верю: так и будет.

Позвольте мне этими словами сожаления, но и надежды объявить сессию открытой и призвать всех к той работе, которая не будет повторять уже сделанную за нас работу, а будет серьезным движением вперед — к преодолению и наших ошибок, и тех еще не вполне осознанных нами социальных, экономических, нравственных потерь, которые понесла наша страна от путча.

Объявляю чрезвычайную сессию Верховного Совета СССР открытой.

Лукьянов сидел в зале, Горбачев — за специально оборудованным президентским столом, чуть правее стола председательствующего. Первый вопрос — о внеочередном 5-м Съезде народных депутатов СССР решили без обсуждения — созвать 2 сентября текущего года. Без особых дискуссий было принято и постановление персонально по Лукьянову: «О приостановлении исполнения А. И. Лукьяновым обязанностей Председателя Верховного Совета СССР». Выступление самого Лукьянова решили заслушать позже, он выйдет на трибуну только 28 августа. Тогда же решили рассмотреть и его заявление об отставке, которое он еще не подавал. Избрали редакционную комиссию во главе с депутатом В. И. Татарчуком, которой поручили готовить проект постановления о ситуации, возникшей в стране «в связи с имевшим место государственным переворотом». Заслушали выступление М. С.Горбачева, которое нельзя было назвать докладом и которое фактически ничего не добавило к тому, что мы уже знали. Но крику, конечно, было много.

Вели сессию мы с Рафиком Нишановичем поочередно — одно заседание он, другое я. Приходилось очень нелегко, мы не обладали лукьяновским опытом ведения больших форумов, умением «выдернуть» к микрофону нужного оратора и не заметить часами стоявших ненужных. В результате значительная часть двух первых дней работы ушла на бесконечные прения под лозунгом: если ему дали выступить, то выступлю и я. Вышедший из себя А. А. Собчак даже назвал эти прения попыткой сорвать подготовку к уже объявленному съезду, попыткой не дать Верховному Совету СССР внести свой вклад в стабилизацию ситуации в стране.

Между тем в стенах самого парламента наблюдалось явное неблагополучие — отсутствовали почти все депутаты от Украины. В каждом перерыве я пытался звонить по «СК» Л. М. Кравчуку и не мог его разыскать, хотя соединиться через эту систему связи можно было с любым пунктом страны, где есть хоть один телефонный аппарат. Потом это повторится еще раз, при формировании уже нового Верховного Совета. Наконец, уже 28 августа, я добился связи и выяснил, что депутаты от Украины — члены Верховного Совета СССР не собираются ехать в Москву, что теперь новая ситуация и ее надо урегулировать межпарламентскими переговорами. Я вынужден был объявить об этом сессии и внес предложение срочно сформировать и направить в Киев делегацию Верховного Совета СССР. Это произвело эффект шока. Все понимали, что это значит: отсутствие украинских депутатов грозило распадом структуре, объективно оставшейся чуть ли не последней опорой разваливающегося Союза.

Делегацию сформировали оперативно — Ю. А. Рыжов, А. А. Собчак, двое членов Верховного Совета от Украины, всегда отстаивавшие необходимость работы в союзном парламенте и присутствовавшие на сессии, — С. М. Рябченко и Ю. Н. Щербак. В это же время была сформирована делегация российского парламента. Обе делегации немедленно отправились на аэродром, а мы приступили, наконец, к самым важным и острым вопросам.

Дали слово Лукьянову. У Горбачева заходили жевлаки на скулах, он прислал мне записку с одной фразой: «Где его заявление об отставке?» Я только пожал плечами.

Лукьянов находился в труднейшем положении. С утра докладывал о работе своей комиссии В. И. Татарчук, зачитывал нам текст проекта постановления, в котором были такие слова: