Читаем Владыка полностью

Налёты небесного карателя прекратились лишь, когда остатки запасов химического оружия начали грузить на суда и отправлять обратно на базы в Италию. Командование опасалось, что не сделай они этого вовремя, солдаты подняли бы бунт. Ведь одно дело — безнаказанно травить, как чёрных тараканов, расплодившихся африканских аборигенов, и совсем другое — помирать в жутких корчах самому, богоизбранному покорителю диких народов. Страх жуткого ответного удара останавливал фашистов от применения отравляющих газов в Европе, а теперь оказывается, что и в дикой Африке, избранным нациям тоже нельзя боговать. Православная Абиссиния нашла оригинальный способ обратить силу инквизиторов против самих цивилизаторов.

На сухопутных фронтах дела у захватчиков тоже не заладились. Армии агрессора упёрлись в южные и северные рубежи обороны абиссинцев. Крепости с артиллерией и миномётами оказались абсолютно неприступны, а равнинные участки защищали противотанковые рвы и мощные каменные доты. Да и пехота в окопах не дремала: абиссинцев насчитывалось почти столько же, сколько итальянских солдат в обеих армиях вторжения. Конечно, артиллерия у паладинов похуже и пожиже, но зато корректировалась по радиостанциям наводчиками, укрывавшимися на скалах или в окуляры перископов следившими из подземных схронов за полем боя. Пушки и миномёты паладинов стреляли с закрытых позиций, неизвестных противнику.

На случай прорыва итальянских танкеток к передней линии окопов, у абиссинских солдат имелся запас бутылок с зажигательной смесью. Абиссинские бойцы прошли обкатку танками на учебных полигонах и уже не очень сильно боялись рычащих железных зверей. Для большей уверенности, пехоту поддерживали противотанковые «сталинские» тридцатьсемёрки, которые наводили парагвайские офицеры–артиллеристы. Но главное — в рядах защитников Абиссинии царил боевой дух, ибо они сражались за родину, за свои семьи и дома.

А вот у оккупантов боевой настрой совсем упал, когда стала гореть, в буквальном смысле слова, земля под ногами. На уже проверенных сапёрами дорогах внезапно подрывались целые транспортные колонны. Да и подходы к абиссинским горным крепостям и пехотным линиям обороны оказались плотно заминированными, при этом даже современные миноискатели сапёров не обнаруживали парагвайские мины в деревянных корпусах.

А ещё фашистам начали сильно досаждать тысячи снайперов: парагвайские индейцы и эфиопские аборигены стреляли из засад по движущимся колоннам, не давали житья в открытых полевых лагерях, выбивали офицеров при попытке пехотой атаковать окопы паладинов. При этом заметить фигуры индейцев было чрезвычайно сложно из–за лохматых маскхалатов под цвет местной растительности.

Для снайперов–аборигенов и диверсионных групп придумали маскировку попроще, но не менее эффективную. Выкрасили в защитный цвет хлопковый плащ с капюшоном, и выдали абиссинцам пакетики порошка сухого клея, легко разводившегося порцией воды из фляжки. Воин выбирал позицию для засады, доставал из вещмешка скатанный плащ, смазывал внешнюю поверхность клеящим раствором и посыпал мокрую ткань местным грунтом, песком или каменной пылью, а затем приклеивал сорванные рядом пучки травы или листья. Чтобы плащ меньше шуршал при движениях, маскировочные слои наносились полосами. Недостатком «плаща–невидимки» являлась нестойкость клея к воде, но это же позволяло использовать маскхалат многократно, постирав ткань в ручье. А сильные дожди не так уж часто выпадали в Абиссинии, и после ливня можно было просто вывалить плащ в местной грязи, тоже получалась временная маскировка.

На путях снабжения в тылу итальянской армии развернулась настоящая партизанская война. Диверсанты минировали дороги, расстреливали из засады транспортные колонны, по ночам подкрадывались к военным лагерям и обстреливали итальянцев из снайперских винтовок и малошумных механических гранатомётов, от мин которых не спрятаться даже в окопе.

Обычно ночные атаки поддерживались с воздуха парочкой автожиров. Они шумом винтов и пулемётной стрельбой скрывали хлопки железных струн гранатомётов, да и осветительными ракетами отлично подсвечивали цель. От пуль, гранат и пороховых ракет больше всего доставалось автотранспорту. Танкетки и броневики тоже не выживали под пулями противотанковых ружей воздушных охотников, даже если итальянцы пытались спрятать машины в заглублённых позициях. Попытки же отбиться от ночных охотников огнём пулемётов и светом прожекторов быстро пресекались снайперской стрельбой диверсантов. Все действия боевых групп парагвайские командиры координировали по рациям, а с автожирами, наводя их на цель, ещё и перемигивались светом фонариков.

Итальянцы пробовали устраивать погоню за диверсантами и делать на тропах минные ловушки, но натасканные собаки предупреждали казаков о вражеских тротиловых закладках, а выставленные за отходящим отрядом партизан пехотные мины и снайперское прикрытие быстро остужали пыл преследователей.