Читаем Владыка полностью

Очевидно, чтобы скрыть элементы фортификации от глаз шпионов, военные специалисты возводили дзоты под покровом ночи и тщательно маскировали, присыпая грунтом. По завершению строительства, прибывали команды артиллеристов и насыщали дзоты оружием и боеприпасами, а сапёры густо минировали подходы. Местному населению запрещали даже близко подходить к заколдованным участкам, а любопытствующих чужаков ждала снайперская пуля.

Часть противотанковых рвов в мирное время должна была исполнять роль ирригационных каналов, правда, для этого ещё требовалось установить ветряки для перекачки воды из речного русла. Длинные извилистые траншеи окопов тоже можно было со временем приспособить в качестве арыков для полива сельхозугодий. Во всяком случае, эту мысль внушали крестьянам, привезённым из глубины страны для проведения ирригации бросовых земель вдоль русла рек. Вот только новые поселения бывших рабов и безземельных батраков обустраивали исключительно со стороны внутренних территорий государства, а по другую сторону «каналов» вырубалась всякая растительность и разрушались любые постройки.

После выдворения из Абиссинии всех иностранцев, отряды, сформированные из воинов аборигенов и парагвайских индейцев со служебными собаками, плотно закрыли границу. Все дороги и горные тропы были заминированы, а пустоши патрулировались пограничными командами. Абиссиния отрезала себя от внешнего мира, даже автомобильное снабжение через Британскую Сомали проводилось сменными экипажами, которым не позволяли общаться.

И попытки проведения авиаразведки у итальянцев тоже не удавались. Столицу и районы, где располагались новые заводы, прикрывали дальнобойные зенитные орудия. Парагвайские расчёты удивительно точно стреляли из пушек, сказывалась десятилетняя профессиональная подготовка зенитчиков. Такую же точность демонстрировали и стрелки автожиров, на которых установили длинноствольный пулемёт, созданный на основе советского ШКАСа, спаренный с полуавтоматическим противотанковым ружьём. Магазин к ружью имел ёмкость в тридцать патронов, а для повышения точности стрельбы к стволу прикрепили оптический прицел. Гоняться за самолётами–разведчиками тихоходные автожиры не могли, но в качестве зенитного прикрытия малых объектов были очень эффективны. С больших высот качественно разведать замаскированные объекты не удавалось, а при снижении самолёты сразу сбивались наземными засадными расчётами автожиров. Воздушных боёв пока не проводилось, хотя…

Итальянцев сильно пугал парагвайский дирижабль. Никому не удалось к нему приблизиться, чтобы сфотографировать. Команды на уничтожения пилотам поступали, но сбить дирижабль на недосягаемой высоте, свыше десяти километров над уровнем земли, даже пытаться было глупо. А вскоре итальянское командование запретило даже входить в зону видимости дирижабля, который каким–то непостижимым способом сбивал любой приближающийся самолёт. Пилоты лишь успевали коротко от души ругнуться в радиоэфир и выпрыгнуть с парашютом из пикирующего воздушного аппарата, с внезапно остановившимся мотором и отваливающимися в полёте крыльями. Естественно, вырваться с вражеской территории и подробнее поведать о злоключениях, у парашютистов уже шансов не было.

Замолчали и несколько шпионских радиопередатчиков в Аддис–Абебе, парагвайцы плотно контролировали весь радиоэфир, контрразведка у заокеанских союзников оказалась на высоте. Противник успел лишь узнать о начале работы порохового завода и патронных мастерских. Ещё сообщалось о мастерских по сборке пехотных мин и мощных фугасов, но подробности конструкций и количество выпускаемых изделий осталось неизвестным. Однако отсутствие разведданных за последние несколько месяцев не пугало командование итальянских войск — технический перевес их сил был подавляющий.

Алексей предлагал императору Абиссинии нанести упреждающий удар по агрессору, но Хайле Селассие до последнего оттягивал начало войны, тщетно надеясь на пощаду.

И вот ранним утром третьего октября 1935 года итальянские войска пересекли пограничную реку Мариба со стороны Эритреи и начали наступление вдоль линии Аду–Грат — Адуа — Аксум. Северный фронт возглавлял маршал де Боно с армией вторжения в двести пятьдесят тысяч солдат. Одновременно итальянцы ударили со стороны Сомали армией в сто десять тысяч бойцов. Южный фронт возглавлял генерал Грациани, и удар наносился по линии Коррахе — Харер.

Однако сразу пошло что–то не так: бомбардировка приграничных гарнизонов не принесла ожидаемых результатов — абиссинцы ночью покинули позиции, оставив за себя лишь соломенные чучела в старой солдатской форме. И селения вдоль дороги опустели задолго до начала войны. Армия агрессоров, не встречая сопротивления, осторожно продвигалась по покинутой земле. Сапёры в поте лица пытались отыскать мины на дороге, но никаких закладок не обнаруживали. Разведка шныряла во все стороны, но свежих следов противника тоже не было. Опасная, мёртвая тишина сильно напрягала нервы солдат.