Читаем Вкуснотища полностью

Кит посмотрел на баночку с «экстази» у себя в руке и решил, что — какого черта! — он просто заберет их все с собой. «Ты подбросил мне одну, не спросив меня, я возьму их все, не спросив тебя». Ему данный обмен показался очень даже справедливым. Он неторопливо оделся, опустил в карман баночку с таблетками и выскользнул за дверь, когда первый дрожащий толчок необыкновенных ощущений распустился цветком в сердце и рассыпался искрами в голове.

Они снова пришли по его душу. Медсестра впихнула иглу здоровенного шприца ему в руку и пустила по венам какую-то обжигающую гадость. Врачи и ординаторы столпились вокруг и рассматривали его член. Они пришли и защелкали фотоаппаратами. Вид спереди, слева, справа, по прямой. Они даже приложили к нему небольшую линейку для ориентира, как на полицейской фотографии. Фрэнсис мысленно застонал. Великолепно. Просто, черт подери, изумительно. Теперь есть фотографическое свидетельство, что «в нем нет даже и пятнадцати сантиметров».

Врачи продолжали тискать, колоть и измерять. Они задавали вопросы:

— Так больно?

А затем сдавливали, стискивали или крутили его член.

— Немного.

Но он лгал. Правда заключалась в том, что он ни черта не чувствовал. Его пенис онемел так, словно его опустили в жидкий кислород. Стоит разок вдарить по нему молотком, как он тотчас же разлетится на миллион обледеневших члеников.

Фрэнсис услышал, как доктора совещаются.

— Боюсь, если мы что-нибудь незамедлительно не предпримем, произойдет повреждение тканей и начнется атрофия.

Повреждение? Атрофия?! Фрэнсис не имел медицинского образования, но даже его познаний оказалось достаточно, чтобы уразуметь, что такие слова навряд ли вам захочется когда-нибудь услышать, особенно если речь идет о вашем пенисе.

— Вы что-нибудь чувствуете, когда я делаю вот так?

— Нет.

— А вот так?

— Ничего.

— А сейчас?

— Это мои яйца.

— Хорошо. Просто проверил.

Врач посмотрел на Фрэнсиса:

— Сожалею, но придется вмешаться. Лекарства не помогают.

— Что вы собираетесь делать?

Врач ободряюще улыбнулся:

— Мы введем иглу в ваш пенис и отсосем кровь. Больно не будет. Мы проследим, чтобы пораженная область как следует онемела. — Он похлопал Фрэнсиса по плечу. — Это как делать надрез на кленовом стволе.

Фрэнсису очень не хотелось, чтобы в его член запихивали иглу.

— Есть какие-нибудь побочные эффекты?

— Мы не узнаем, насколько сильны причиненные повреждения, пока снова не вернем ваш пенис в нормальное состояние.

Фрэнсис прикрыл глаза. Сломленный. Униженный. Исполненный отвращения к самому себе. Снова в нормальное состояние. К черту! Меньше всего Фрэнсис горел желанием вернуться в нормальное состояние.

* * *

Бакстер зашвырнул сумку в кузов джипа и открыл дверь со стороны водителя. Он огляделся и увидел Реджи, торчащего посреди стоянки с недовольным выражением лица.

— Давай же.

— Я-то думал, мы поедем на «мустанге».

— У них больше ничего не было.

— Раз ты бронировал «мустанг», то и должен был взять хренов «мустанг».

— Они сделали нам скидку.

— К черту скидки!

Бакстер разозлился. И так уже пришлось сдать позиции в агентстве проката автомобилей, так теперь вдобавок его напарник вздумал высказывать претензии.

— Ты еще хочешь сделать работу или нет?

— Только не в этой колымаге!

Бакстер посмотрел на джип.

— Он тоже с откидным верхом.

— Да это машина для Барби.

Бакстер вынужден был согласиться. Цвета яркой фуксии с брезентовым верхом в розово-белую полоску, машина и впрямь идеально подошла бы какой-нибудь глупой девчонке.

— Пляжная тачка для Барби из Гонолулу.

— Прости, чувак. Я не знаю, какого черта ты хочешь, чтобы я сделал? У тебя есть мыслишка получше? Я весь внимание.

Как и следовало ожидать, Реджи ничего лучше придумать не сумел:

— Мы можем взять одну из этих маленьких машинок.

На стоянке дышать уже стало невмоготу. Мало того что нещадно палило полуденное солнце, так еще и черная одежда притягивала жгучие лучи. Пот каплями выступал на лбу Бакстера, покате не достигали критической массы и не катились по вискам, резко спускаясь по коротким бачкам к шее, где его поглощал воротник теплой черной рубашки Бакстера. Они не должны торчать здесь, на самом солнце, им давно уже следовало сидеть в машине, ехать себе под приятный ветерок, с открытым верхом. Но нет. Вместо этого они спорят на этой чертовой стоянке. Жарятся подтропическим солнцем. Как он может стать крутым убийцей, когда здесь такое творится?

Бакстер рассвирепел. Он повернулся к Реджи и рявкнул на него:

— Смотри мне в глаза! Просто смотри, ты, ублюдок хренов!

Реджи сделал вид, что осматривается, и только потом медленно повернулся к Бакстеру лицом.

— Я крупный парень?

— Довольно крупный.

— Довольно?

— Ладно, чувак, ты просто громила. Конечно, тебе далеко до Шакила О’Нила, но ты тоже здоров.

— Тогда как, по-твоему, я влезу в одну из этих крошечных машинок?

Реджи начал оправдываться:

— По крайней мере они хоть не розовые. Это все, что я пытаюсь тебе сказать. В этом вся суть, понимаешь? Ты не должен кидаться на меня, чувак.