Джозефу надо было придумать способ отделаться от трупов и в то же время послать сообщение Джеку. И вдруг он вспомнил историю о том, как древний правитель острова Мауи прогнал вражескую армию. Сделать это было непросто, но в прошлом это сработало и, может статься, окажется действенным и сейчас.

— Нам надо что-нибудь придумать, братишка.

— Я уже придумал.

Джозеф встал и пошел к выходу. Уилсон и Сид уставились на него.

— Так что ты собираешься делать?

— Иду копать иму.

Ничего другого ему просто в голову не пришло.

18

Пау

Сотни мошек роились у горстки костей, сушившихся на крыше дома Сида. Эти кости — длинные узкие бедра со сферическими головками суставов, плотные ребра, мешанина позвонков, беспорядочно сброшенные большеберцовые и малоберцовые кости и пара слегка помятых черепов — были разложены так, чтобы солнце обильно поливало их своими лучами, ускоряя процесс высушивания. Сид стоял на лестнице и кивал:

— Еще пара деньков. Дойдут в самый раз. — Он взглянул вниз на Уилсона, поддерживающего лестницу. — Вы, парни, хорошо сработали.

Джозефу, однако, было не до радости. Он стоял на кухне и пил кофе, надеясь, что неприятные картины сотрутся из памяти. Ему с большим трудом удалось соскоблить мясо с костей, но он выдержал тягостную пытку, представляя, что они забили пару свиней. Готовят еду для съемочной группы. Он повар. И просто стряпает. Джозеф снова и снова повторял это себе.

Уилсон, с другой стороны, казалось, получает настоящее Удовольствие от подобной работы. Соскабливает мясо, связки, сухожилия и жир с неподдельным удовольствием, все сбрасывая назад в дыру, превращая иму в могилу. Джозеф не спускал с него глаз. Он был уверен, что Уилсон украдкой съел один или два кусочка.

Пришлось колотить черепа о скалу, чтобы вытряхнуть мозг. Джозефа сразу же вырвало. Но остальные органы — печень, сердце, почки и кишки — отделились от костей без особого труда. Большую часть внутренностей удалось запихнуть назад в яму, так что не пришлось возиться с ними.

Совсем как готовить свинину калуа для луау.

Джозеф не знал, зачем он пьет кофе. Расслабиться напиток ему явно не помогал — его залихорадило еще несколько часов назад, и он все никак не мог остановиться; напиться его тоже не тянуло, потому что он боялся, что тогда уж точно потеряет рассудок и побежит сдаваться, захлебываясь от рыданий, в ближайшее отделение полиции.

Уилсон относился к произошедшему совершенно иначе. Он прямо раздувался от гордости за себя. Расхаживал повсюду с самоуверенным, почти гладиаторским видом, чуть не лопаясь от взыгравшего тестостерона, который появляется только тогда, когда побеждаешь своих врагов и пробуешь на вкус их плоть.

Сид зашел на кухню и увидел сидящего за столом в полной неподвижности Джозефа, устремившего взгляд в пространство. Сид примирительно похлопал племянника по плечу.

— Ты поступил правильно. Съешь сам или тебя сожрут.

Джозефу пришлась не по душе подобная философия.

— Само собой, мы же настоящие гавайцы. — Он встал из-за стола. — Мне надо принять душ, дядя.

Джозеф забрал кружку с кофе и, ссутулившись, вышел из комнаты.

Юки занесла в приемную пару маленьких картонных коробок. По совету адвоката она пришла сюда, чтобы очистить стол и уйти, не поставив никого в известность. Она не должна была предупреждать заранее, за две недели, о своем уходе, ей совсем не стоило находиться в столь враждебной обстановке. Вещей у нее, впрочем, накопилось не так уж много. Всего ничего: распылитель, наполненный разбавленным лавандовым маслом — отличное средство, чтобы избавиться от негативной энергии, — несколько тибетских ароматических палочек, коллекция исцеляющих кристаллов, небольшая репродукция буддистской картины, несколько книг по самоусовершенствованию и позитивному мышлению, сборник вдохновляющей поэзии, куда Юки любила время от времени заглядывать, и магический шар предсказаний, который она держала ради смеха.

Фрэнсис вошел в приемную и остановился, когда увидел теперь уже бывшую помощницу. Он сразу же понял, что она делает.

— Оставьте и для меня коробку.

Юки удивилась:

— Что?

— Ваш адвокат времени даром не терял.

— Они вас уволили?

Фрэнсис кивнул:

— Не беспокойтесь. Я уже признал все претензии справедливыми. Я заявил о нервном срыве, что, впрочем, не далеко от истинного положения дел.

— Мне жаль.

— Не надо. Вы получите довольно славную жирную компенсацию. Вы это заслужили. — У Фрэнсиса перехватило дыхание. Его голос задрожал. — Послушайте, Юки, извиняться следует только мне одному.

Фрэнсис не смог сдержаться, он упал в кресло, закрыл лицо руками и разрыдался. Юки не знала, что сказать. Это, внезапно поняла она, тот самый катарсис, через который ему надо было пройти. Естественный эмоциональный и духовный прорыв, очищение. Фрэнсис выпускал на свободу всю скопившуюся отрицательную энергию. Он исцелялся. Юки поняла, что ее миссия закончилась успехом. Каким-то образом, благодаря угрозе судебного разбирательства, ей удалось коснуться его души и преобразовать ее.

Фрэнсис рыдал:

— Мне так жаль. Я не знаю, что со мной не так.

Юки протянула ему пачку бумажных салфеток.