Читаем Вкус победы полностью

Проснувшись, Эллин лежала на своем спальном месте, спокойно прислушиваясь к непрерывному грохоту поезда. Она устала и не могла избавиться от образов в своем воображении. Она представляла Райфа, появившегося в Луизвилле. Настоящий дьявол в белом одеянии. Представила себя, отчаянно пытающейся сдержаться и быть хладнокровной, с чувством собственного достоинства, когда она стояла в испорченном платье перед Джошуа Мэннерсом в Черчиль Даунсе. Представила Билла Боланда, которого, к своему удивлению, она едва могла вспомнить.

У нее больше не было видов на предстоящее замужество. Появление Райфорда Симмса лишило ее способности к здравомыслию.

Из-за давности их прекратившихся отношений постепенно боль стихла. Огонь ее любви, зажженный для этого негодяя, сгорел дотла. Только когда, наконец, она вновь начала размышлять о нем, любовь снова вспыхнула неистовым костром, ослепив и опалив ее пламенем. Эллин была ослеплена, но не до конца, и помешала украсть Шейка. Но… но ему удалось все.

Даже одна в постели она покраснела от стыда и от сознания этого. Билл Боланд был в сто раз лучше ее прежнего любовника. Билл был добрым, порядочным, честным человеком, который будет любить ее и относиться к ней с уважением и почтением, даже возможно большим, чем она этого заслужила.

Билл был таким человеком, чьи самые низменные и неискренние мысли не могли сравниться с самыми достойными мыслями Райфа по своей подлой сути.

Но она не любила Билла. Она любила Райфа. Как удобно было бы, если бы она смогла перенести всю силу любви от Райфа к Биллу Боланду. Жизнь, решила она, и любовь были несправедливы и приносили разочарование. И она была бессильна что-либо изменить. Если бы только Райф мог измениться, с тоской подумала Эллина. Если бы он мог любить ее так же, как она любила его. Но этого не произойдет никогда. Тем более сейчас. Она была уверена в этом, и эта реальность была невыносима.

Как могла она заботиться об этом мерзавце, если его не заботило ничего, кроме своей личной выгоды? Она любила его и ненавидела за это. Но теперь, спасибо Райфу, она вынуждена была в довершение ко всему столкнуться с необходимостью выйти замуж за человека, которого она уж точно никогда не полюбит.

Эллин уже была в салоне к тому времени, когда Берт сумел пошевельнуться после вчерашнего вечера. Она сидела, держа на коленях дощечку и, как он догадался, писала очередное длинное письмо Мисси. Эллин улыбалась уже более радостно, с тех пор как они уехали из Луизвилла, и ему стало легко на душе, несмотря на головную боль.

– Доброе утро, дорогая! – поприветствовал он ее, заходя в салон. – Сегодня чувствуешь себя получше?

– Да, – согласилась она. – Чего нельзя сказать о тебе.

Берт уныло усмехнулся.

– Я в порядке. Немного хватил лишку коньяка за свое благополучие вчера вечером.

Она понимающе улыбнулась и возобновила письмо.

Берт не решался задать следующий вопрос.

– Эллин, – начал он, присев напротив нее. – Кто был тот парень в Даунсе?

Она перестала писать, но не подняла глаза.

– Его зовут, – сказала она, помолчав, тихим и неторопливым голосом. – Райф… – Эллин колебалась. – Райфорд Симмс.

Берт переварил это сообщение, открыв для себя, что он хотел бы узнать побольше, но боялся того, что она могла ему рассказать. Как будто его заставили быть свидетелем бойни, произошедшей по нелепой случайности.

– Ты никогда не упоминала о нем.

Он знал, что это провоцирующее замечание, но не мог удержаться. Эллин странно и незаметно улыбнулась, но в глазах была пустота. Она отвела взгляд.

– Райф уехал… задолго до того, как ты стал работать с нами, – последовала долгая пауза. – Он работал у Мисси на ранчо, – она сидела очень тихо. – Мы… мы были любовниками. – Эллин снова посмотрела в окно, покусывая нижнюю губу. – Он уехал.

Берт не осмеливался спрашивать дальше. Ему стало стыдно за то, что он вообще стал задавать вопросы.

– Я… я прошу прощения.

В салоне стало тихо, тишину нарушал лишь мерный стук колес.

– Извини тоже, – вздохнула она. Вдруг Эллин обратила на него уверенный и смелый взгляд зеленых глаз, такой, каким он его видел в Рэпид-Сити на стипль-чезе.

– Теперь ты все знаешь, Берт. Во всех сплетнях, которые ходят дома вокруг меня больше правды, чем вымысла.

Его взгляд побуждал посмотреть на нее, и он молил Бога, чтобы не выглядеть таким убитым, как он себя чувствовал.

Ему стало невыносимо тоскливо. Берт стал вспоминать отдельные сцены, связанные с ней, с Мисси, с рабочими на ранчо, с жителями города, и к каждой сцене он добавлял новое значение.

У него возникла мысль, приведшая его в ужас, и он не удержался и выпалил:

– А Билл знает?

Она, кажется, испугалась этого вопроса, а он испугался, что задал его.

– Единственные люди, которые знают об этом – Мисси, я и ты. И Райф, конечно, – ее голос был тверд, как белый мраморный пол у Филсонов.

В маленьком салоне стало душно и невыносимо жарко.

Ему захотелось выйти на свежий воздух, он не хотел знать того, что она только что ему сказала. Эллин неожиданно улыбнулась, как будто догадалась, о чем он думает. Это выражение ее лица очень расстроило его.

– Я разочаровала тебя, Берт?