Читаем Вкус победы полностью

Родинка, поглотившая его внимание, заставила ее грудь содрогнуться от ревности: ее обошли вниманием. Чтобы исправить ошибку, его рука накрыла этот нежный бугорок плоти. Джошуа возбуждал ее пальцами, как бы впитывая в себя незнакомые ощущения, и тем самым приводя в немой восторг и дрожь.

Его рот сомкнулся на соске, а ласкающая рука медленно скользнула к бедрам.

Лаская ее отвердевший, отдающий болью сосок, он прижался рукой к ее женскому началу, пальцами пытаясь найти там набухающее чувствительное место. Эллин была влажная от желания, и когда теплая жидкость, готовая принять его, вышла из нее, она негромко вскрикнула.

Джошуа был над ней, и его руки как колонны опирались на ее плечи. Эллин обвила его одной ногой, потом другой, подталкивая к себе. Он нашел ее сразу, и входил в нее медленными длинными толчками, которые она чувствовала в самом основании своего лона, где-то глубоко внутри. С каждым движением Эллин вскрикивала, называя его имя, или обрывки его имени. Вдруг комната озарилась, и его движения стали более энергичными. Через мгновение его тело содрогнулось и опустилось на нее, своим давлением вызвав в ней еще одну вспышку яркой тайны. Она принадлежала ему. Она стала, наконец, миссис Джошуа Мэннерс.

Джошуа перевернулся, увлекая ее за собой так, чтобы остаться у нее внутри. Она шепотом повторила его имя, как заклинание. Он чувствовал себя заколдованным, и был очарован. Он был полностью погружен в нее, опутан всем ее существом. Он был ее рабом, и никогда не хотел освобождаться от этого рабства. Он так крепко обнимал ее, что удивлялся, почему она не кричит, но единственным изданным ею звуком был глубокий потрясающий вздох, когда Эллин опустила обнаженную ногу на его бедро.

– Джошуа, – пробормотала Эллин, потершись щекой о его плечо. – Ты будешь всегда любить меня?

– Всегда, – уверенно ответил он, нежась в тепле, исходившем от нее.

– Я имею в виду, так как сейчас. Ему стало смешно.

– Я не люблю предсказывать, – сказал он ей. – У меня есть несколько идей, которые я могу захотеть испытать. Если, конечно, ты согласишься.

– Когда?

Боже, неужели он снова готов?

– А если прямо сейчас?

Он снова хотел ее. Его восхищение ею было подобно роднику, освобожденному после тысячелетнего заключения в скалах. Эллин пробудила то, что всегда было в нем, но спало до этой ночи. Все его поступки и события в жизни были всего лишь прелюдией к этой ночи. С этой ночи он заново родился. Ничего не имело для него значения, кроме того, что она любила его.

Эллин хотела ему сказать, что она, оказывается, не беременна, но это могло подождать. Она забыла на время обо всем на свете, кроме его поцелуев и прикосновений. Что-то произошло с ней, что-то непостижимое и прекрасное. Помимо того факта, что ее тело было подвластно каждому его прикосновению, она чувствовала, что ее душа соприкасалась с его душой, проникая через все поры кожи. В быстрой серебряной вспышке горячего белого света его душа сливалась с ней в узком пространстве, разделявшем их, которое в действительности вовсе не было пространством. Это было пугающее благоговейное чувство, потому что когда ее душа возвращалась обратно, как бы вновь задергивая занавеску, она забирала с собой частичку его, и к тому же сливалась с его сущностью.

– Я не думала, что влюблюсь в тебя, Джошуа Мэннерс, – тихо заметила Эллин после того, как у них все закончилось, лаская его по щеке здоровой рукой. – Это не входило в мои планы. И, конечно же, никогда я не хотела этого.

Он усмехнулся, и звук отдался в его груди, как звук колокола в соборе.

– Миссис Мэннерс, вы бесстыдная кокетка, – с насмешливым упреком заявил Джошуа, погладив ее руку сильным расслабленным пальцем.

Боже, как прекрасно было ощущение смеха! Как прекрасны были все ощущения!

– А ты бы хотел, чтобы я пококетничала с тобой? – подразнила она, проводя по его скулам рукой.

Он ухмыльнулся.

– Нет, – твердо ответил Джошуа. – Это может убить тебя. И, конечно же, это убьет меня.

Невольно Эллин вздрогнула. Его чуть не убили, и ее тоже. Воспоминание об этом ужасном эпизоде заставило ее вернуться ближе к реальности.

– Извини, – поспешно сказал Джошуа, чувствуя ее смятение. – Это была неудачная шутка, правда?

Ее раненая рука, о которой она чуть совсем не забыла, снова начала пульсировать.

– Я глупая, – ответила Эллин, пытаясь стряхнуть то страшное ощущение, которое вызвали его слова. – Я должна радоваться, что это событие не лишило тебя твоего слегка раздражающего меня чувства юмора.

– Еще одно из твоих качеств, внушающих любовь, – объявил он, поводив носом по ее щеке. – Ты не придаешь значения пустым комплиментам.

– Небеса простят, что мне придется терпеть твое несколько преувеличенное мнение о себе, – с обожанием заметила Эллин. – Как жаль для тебя, что об аннулировании теперь и речи быть не может.

Последовавший за этим смех озадачил Эллин.

– Аннулирование! – воскликнул Джошуа, и она быстро зашикала на него. – Аннулирование! – повторил он потише. – Ты все еще думаешь, что я когда-нибудь собирался согласиться на аннулирование договора?