Читаем Вкус яда полностью

Я смотрю вниз, в сторону главной дороги, на которой больше не лежит труп Мэрибет. Дороги, по которой мне придется отправиться в Ларклон, чтобы уже там сесть в карету. Оттуда до дворца остается по меньшей мере час езды.

Что-то сдавливает мою грудную клетку, собственное бессилие заключает мое сердце в тиски. Я хочу только одного – сократить расстояние между мной и Торбеном. Я отказываюсь думать о том, жив он или нет.

Мне просто… мне просто нужно…

Рыдание разрывает меня, такое сильное, что я падаю на колени.

Что я делаю? Что мне делать?

Тихий голосок в глубине моего сознания говорит, что Торбен прав – я должна бежать. Ради этого он ушел, пожертвовал собой. Вторжение во дворец моей мачехи только сведет на нет все его усилия.

Но…

Но я не могу…

Я не могу отказаться от Торбена.

Если уже слишком поздно, если королева Трис заставила его замолчать навсегда, тогда… тогда я сделаю все, что в моих силах, чтобы с достоинством принять последний бой. Может, я и не сильна, может, у меня и нет такой магии, которая помогла бы выиграть, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы утянуть эту гарпию с собой на тот свет.

Вытирая глаза тыльной стороной ладони, я заставляю себя подняться на ноги и сжимаю пальцы в кулаки.

Собравшись с духом, я спускаюсь по дорожке… и замираю.

Из-за кустарника выходит окутанный сгущающимися вечерними тенями келпи. Мое сердце подпрыгивает к горлу при виде его развевающейся гривы и рубиново-красных глаз. За свою жизнь я встречала келпи только один раз, в ту ночь, когда сбежала из дворца, и теперь пытаюсь понять, то же ли существо стоит передо мной.

– Ты, – говорит келпи леденящим, неземным голосом. – Мы уже встречались.

Я отступаю назад, в моей голове звенят тревожные колокольчики. Это тот же келпи. Но почему он здесь? Глубоко дыша, я позволяю своей магии гудеть в моей крови. Мы встречаемся взглядами, и моя магия воспламеняется.

Келпи издает мрачный смешок и делает несколько медленных шагов навстречу, стуча своими гигантскими копытами по каменной дорожке. Копытами, от вида которых у меня сводит живот.

– Ты одурачила меня однажды. Больше тебе этого не удастся.

Я отступаю к поместью.

– Чего ты хочешь?

– Того же, что и при нашей первой встрече. Доставить тебя туда, куда пожелаешь.

– Ты хочешь убить меня, – возражаю я. – Мне известно, что делают келпи. Ты позволишь мне сесть тебе на спину, свяжешь мои руки гривой, а затем утопишь в ближайшем водоеме.

– Мой вид действительно любит подобные развлечения, – говорит существо с ноткой тоски в голосе, – но теперь они объявлены вне закона. Из-за этого я и сам могу умереть.

– Хочешь, чтобы я поверила, что вместо этого ты решил стать ездовой лошадью?

– Я не утоплю тебя, – повторяет келпи, игнорируя мой последний вопрос. – Я обещаю этого не делать. Я клянусь доставить тебя в нужное место живой и невредимой.

Я изо всех сил пытаюсь осознать смысл его слов. Клятвы для фейри так же обязательны, как и сделки. Просто, попытавшись нарушить свое слово, этот келпи умрет, задушенный собственной магией. Так обманывает ли он меня? Часть меня отшатывается при одной мысли о том, чтобы принять предложение этого существа, но это может быть единственным шансом добраться до дворца Фейрвезер прежде, чем Торбен будет убит.

– Келпи передвигаются быстро? – спрашиваю я.

– Быстрее, чем любое существо на суше. Быстрее любого животного под водой.

– И ты отвезешь меня куда угодно? Живой и невредимой?

– Я же сказал, но если ты хочешь услышать это снова: я обещаю доставить тебя в нужное место живой и невредимой. Клянусь, что не стану связывать тебе руки гривой и топить тебя в каком-либо водоеме.

Что-то внутри все еще предупреждает меня, умоляя отказаться, убежать. Но разве у меня есть другой выбор? Я должна попытаться спасти Торбена.

– Хорошо. – Слово срывается с моих губ с тяжелой дрожью. – Отвези меня во дворец Фейрвезер.

Келпи сокращает оставшееся между нами расстояние и опускает голову. Когда я приближаюсь к лошадиноподобному существу, у меня сводит живот. После того несчастного случая я даже не притрагивалась к лошадям, не говоря уже о том, чтобы кататься на них. Мое пребывание рядом с лошадьми теперь ограничивается безопасностью закрытой кареты. Я проглатываю желчь, подступающую к горлу, и, схватившись за густую черную гриву келпи, взбираюсь ему на спину. Я слегка покачиваюсь, прежде чем мне удается принять более или менее удобную позу. Затаив дыхание, я ожидаю, что келпи откажется от своего слова, каким-то образом разрушит магию своего обещания. В любой момент его грива может обвиться вокруг моих рук, сжать меня в железной хватке…

Но ничего такого не происходит.