Читаем Визажистка полностью

— Ничего, это дело поправимое, — кивнула Женя, когда Вера, улучив минутку, сообщила ей о своей оплошности. — Сейчас Саньку попросим, он на машине быстро туда-сюда сгоняет, свозит тебя, я ему сейчас ключ дам…

Вера почувствовала, как бешено заколотилось у нее сердце — громче барабанов, отбивающих лезгинку, под звуки которой по залу весь вечер волчком крутился какой-то неугомонный друг жениха.

Прошла минута, а может быть — час. Александр уже шел в ее сторону.

— Что, поехали? — сказал Александр, небрежно покручивая на пальце ключ от машины.

— Поехали, — ответила Вера, мгновенно успокаиваясь.

На улице по-прежнему шел снег — еще медленнее, торжественнее. Теперь, при свете фонарей, весь город казался серебристым, каким-то особенно драгоценным для глаз.

Снег на какое-то время сумел повсюду скрыть неприглядные детали и подробности — облезлые скамейки на остановках, привычно валяющийся вдоль дороги мусор и куски металлолома. Он спрятал всю убогость окружающего мира и, наоборот, выставил напоказ и подчеркнул в нем только самое красивое, неповторимое.

«Снег — вот кто самый великий визажист, — подумала Вера, глядя на расплывающиеся в нежном, мерцающем мареве огни домов, величественные очертания деревьев, на мягкие отсветы фонарей, то и дело появляющиеся на щеке Александра. — Нет, точнее, снег лишь орудие, художественная кисть. Природа — главная визажистка, у нее можно учиться до бесконечности…»

На дорогах из-за снега были сплошные автомобильные пробки, машина то и дело останавливалась. Вера заметила, что Александр, когда нервничает, слегка покусывает губы, но при этом царственно-лениво и как-то совсем незаметно прикасается ладонями к рулю.

Непонятно было — то ли он вел сейчас машину, то ли она сама их везла туда, куда считала нужным, то и дело ворчливо урча и буксуя, пытаясь слабо сопротивляться незримому повелению судьбы.

Откуда-то из-за снежной пелены вдруг показался конный всадник, который медленно, как во сне, прогарцевал мимо здания Главпочтамта и снова исчез за углом.

Вера увидела, как Александр проводил заснеженную конную фигуру удивленным взглядом, но при этом ничего не спросил. Она где-то недавно читала, что в городе существует отряд конной милиции, — наверное, это был кто-то из них. Но сейчас и неподвижная фигура всадника, и белый от снега круп лошади сильно напоминали ожившую мраморную скульптуру.

— Смотри, как античный храм, — сказала Вера, показывая на колонны Главпочтамта, которые при таком освещении тоже имели непривычно величественный вид.

Александр еле заметно улыбнулся.

— Да, я недавно тоже был в Афинах. Похоже, — кивнул он и вдруг добавил печально: — А мне скоро снова уезжать.

— Из города?

— Нет, из страны, я сейчас живу во Франции, — сказал он спокойно. — Выбрался на свадьбу к сестре. Если сказать честно — с риском для жизни. Мне нельзя здесь оставаться. Нельзя жить дома. Без которого я и жить-то не могу. Всем можно, а мне — нельзя.

— Почему?

— Долгая история. Долгая и запутанная. Если бы у тебя был свой бизнес, ты бы лучше меня поняла. А, не хочу сейчас об этом.

Вера хотела сказать: «У меня есть свой бизнес!» — но вовремя прикусила язык, чтобы не позориться. И спросить: почему во Франции? С кем во Франции, в конце-то концов?

Но она лишь отвернулась к окну, сделав вид, что ей это не слишком интересно, словно бы не расслышала, и принялась за привычную свою игру: отыскивать глазами на проплывающих мимо зданиях, построенных в классическом стиле, античные элементы.

Наверное, никто, кроме Веры, никогда не замечал, что на карнизах, над арками, на стенах Саратова — везде, буквально повсюду! — таится множество маленьких купидонов, веерообразных раковин, львиных голов, мускулистых атлантов, полуобнаженных богинь, химер и прочих знаков принадлежности к древнему миру, к вечности.

Но пожалуй, Вера и сама прежде никогда не видела их так отчетливо, как сегодня, в зимнем февральском городе. Она испытывала странное, дивное ощущение, что передвигается сейчас не по Саратову, а по незнакомому городу, в котором остановилось время. Она была готова так ехать всегда. Чтобы рядом, за рулем, сидел Александр с загадочной улыбкой на своем неповторимом лице, которая тоже останется на нем всегда, вечно.

Когда-то в школе Вера давала своим ученикам на факультативных занятиях специальное задание — выписывать в отдельную тетрадку самые запомнившиеся строки и афоризмы из античной литературы.

Ничего, что потом приходилось десятки раз читать про реку, в которую нельзя войти дважды, или про истину, что гораздо дороже Платона.

Как бы то ни было, но одно Вера знала точно: в те мгновения, когда шариковые ручки детей бесшумно скользили по бумаге, навеки исчезнувший античный мир снова реально существовал — пусть хотя бы только в воображении старательно-равнодушных подростков.