Несмотря на протесты борцов за гражданские свободы, каждый, по-прежнему должен иметь при себе регистрационную карточку. Их ввели в конце 80-х, с единым номерок для воинского учета, социального обеспечения, водительских прав… Теперь уже было видно, как полицейский вводит номера в небольшое устройство.

Я понимал, что меня начнут искать. Но не думал, что так быстро и эффективно. Показательно, однако, что полицейского интересует регистрационный номер, а не лицо человека. Очевидно, Барбье не хочет, чтобы стало известно, кто именно ему нужен. Полицейский компьютер, вероятно, настроен просто на поиск определенной карточки. Возможно, в него ввели мой номер и еще ряд вымышленных, чтобы затруднить установление моей личности. Да, скорее всего Барбье поступил именно так.

Подъезжая к кордону, я задумался а не сообщить ли все полиции, раз она под рукой?

Но мое более циничное «я», которое почему-то медлило с возвращением, глумливо усмехнулось. В лучшем случае меня сочтут ненормальным. В худшем… Я почему-то не сомневался, что Босс сумеет поддержать обвинение против меня куда лучше, чем я против него.

Наконец мы подъехали к кордону.

— Предъявите, пожалуйста, ваши документы, — сказал ближайший полицейский. — И вашего пассажира тоже.

Почти не задумываясь, я мысленно влился в небольшое устройство, висящее у полицейского на ремне. Старая модель. В новых карточку просто опускали в паз для прямого считывания.

Полицейский набрал мой номер, но сигнал ушел уже несколько измененный В переданном варианте две цифры поменялись местами. На панели ящика вспыхнула зеленая лампочка.

— Можете ехать, — сказал полицейский, поворачиваясь к следующей машине.

Мы тронулись с места. И почти сразу же сзади раздался крик, грохнул выстрел. Заглушая все и вся, взревела сирена.

— Что за черт! — воскликнул водитель, нажимая почему-то на газ, а не на тормоз.

Но я уже догадывался. Кто-то где-то там, в центре, следил за распечаткой или экраном дисплея. Машина дала «добро», но для наблюдателя-человека две переставленные цифры показались подозрительно близкими к искомому номеру. Наблюдатель допустил возможность ошибки при его наборе и отдал приказ задержать нас. И полиция сразу стала стрелять… Любопытно, что же им обо мне сообщили, какие дали указания? Впрочем, желания лично поинтересоваться причиной стрельбы я не испытывал. Поэтому…

— Стойте! — закричал я. — Они снова будут стрелять!

Водитель нажал на тормоз, и автомобиль замедлил ход. Полной остановки я ждать не стал, понимая, что понадобится каждый метр преимущества.

Открыв дверцу, я выпрыгнул на разделительную полоску травы, упал и покатился. А потом, вскочив на ноги, не оглядываясь, бросился к лесу. Сзади раздались револьверные выстрелы.

…Их, верно, предупредили, что я вооружен и чрезвычайно опасен, возможно даже, что на моей совести убийство полицейского, — иначе бы они не стали палить почем зря.

Вдруг впереди ожила, зашевелилась тьма. Медведь! Огромный гризли — я видел таких в зоопарке — поднялся навстречу мне на задних лапах.

О нет, Энн, только не здесь, только не так. Гризли на окраине Филадельфии? Полицейский с револьвером — это да. Вот тогда бы я наделал в штаны и не почувствовал запаха твоих цветов. Желаю удачи в следующий раз!

Я устремился вперед, прикусив губу, сжав веки, — я прошел гризли насквозь. Когда же я открыл глаза, то за редкими деревьями уже виднелись огни машин. Не отдельные, редкие, а сплошной поток огней. Перебраться на ту сторону, не попав под автомобиль, было невозможно.

Но сзади, из леса, слышались голоса. Небогатый выбор…

Я выбежал на обочину, размахивая руками, отчаянно взывая к едущим по крайней полосе и прекрасно представляя себе, как выгляжу — окровавленный, грязный, в лохмотьях — в свете фар.

…Надо улыбаться. Иногда это помогает…

Внезапно передо мной со скрежетом остановился грузовик. За ним затормозила вся череда машин. Я бросился вперед, рванул дверцу и плюхнулся на сиденье. Двигатель тут же взревел; и мы двинулись. Я чувствовал себя как граф Монте-Кристо или человек, который взял банк в Монте-Карло, — счастливым и свободным. По крайней мере я не стою на месте и на какое-то время спасен от пуль.

— Спасибо, — пробормотал я. — Вы меня здорово выручили. Я все объясню, когда отдышусь.

Двигатель тихо урчал. Мы ехали с весьма приличной скоростью, за окном неясными образами мелькали окрестности. Я наконец перевел дыхание и повернул голову.

На водительском месте было пусто, как в сердце ростовщика.

8