Читаем Виртуоз (в сокращении) полностью

На первой панели вся четверка сидела под зонтом. На заднем плане был виден я, погруженный в работу. Зик и еще двое художников глазели на меня и смеялись. На рисунке были видны только их затылки, а на переднем плане — профиль самой Амелии. Она думала: «Ничего-то вы не знаете, болваны… Он гораздо талантливее любого из вас. И кстати, симпатичнее».

Вот это да, мысленно воскликнул я.

Вторая панель. Амелия встает. Зик смотрит на нее с тупым удивлением, лицо у него, как у полного ничтожества, который сам себя выставил на посмешище. При виде этого рисунка я повеселел.

Третья панель. В доме. Амелия стоит спиной к Зику и говорит: «Убирайся. И чтобы больше я тебя здесь не видела».

Четвертая панель. Подпись «позднее» в верхнем левом углу. Амелия у себя в комнате сидит на постели. В пузыре — ее мысли: «Он приходил сюда. Прямо сюда, ко мне в спальню. Две ночи подряд».

Я с трудом сглотнул и продолжал читать.

Пятая панель. Силуэт Амелии в постели. «Вообще-то это было некрасиво — прокрадываться ко мне в комнату среди ночи. Но вчера ночью, когда он не пришел…»

Шестая панель. Вид через окно снаружи. Амелия в комнате говорит вслух: «Это было просто жестоко».

Ну и что мне нарисовать в ответ?

После возвращения домой я испробовал несколько идей. Нарисовал, что могло бы произойти между нами, если бы я снова пробрался к ней в дом. Если бы проскользнул в ее спальню среди ночи. Потом я собрал все эти рисунки, скомкал и бросил на пол.

Наконец я устало уронил голову на подставленные ладони. Закрыть бы глаза на минутку. На одну минуточку… Уже проваливаясь в сон, я услышал, как вода вливается в комнату, сперва растекается лужей по полу, а потом начинает подниматься. Медленно, дюйм за дюймом. Пока не накрывает меня с головой.

Как каждую ночь. Как в каждом сне.

Когда я снова открыл глаза, было уже за полночь. Я понял, что должен что-то нарисовать. Хоть что-нибудь. У меня остался час. Может, полтора. А потом придется мчаться к ее дому.

Я достал чистую бумагу. В правом нижнем углу нарисовал себя за столом, с опущенной головой, в той же позе, в которой сидел, казалось, минуту назад. Мой сон в большом пузыре занимал все свободное место на странице.

Да. Вот именно. Не шесть панелей, а всего одна. Может, это и рискованная затея. И уж точно безумная. Но я все-таки отважился. На единственной странице я показал Амелии, какой видел ее поздно ночью, в своем подводном сне.

Даже теперь, когда я вспоминаю день, когда Амелия отдала мне последнюю страницу, во мне пробуждается надежда — как тогда, впервые в жизни. Ни за что не забуду эти моменты. Надежда была настолько реальной, что казалась осязаемой. Несколько часов я провел в ожидании ночи — испуганный, растерянный и понятия не имеющий, что будет дальше. Но надеяться оказалось так здорово, что я и представить себе не мог.

Я вышел из дома в 1.35 — разумеется, прихватив инструменты. Но, когда я был на месте, оказалось, что дверь не заперта. Еще один сигнал для меня. Постояв несколько минут, я прислушался, открыл дверь и вошел.

На цыпочках через кухню, вверх по лестнице, по коридору, к двери ее комнаты. Я попробовал повернуть дверную ручку. Свою дверь она, как обычно, не заперла. Я снова повернул ручку, но не нажал на нее, чтобы открыть дверь: меня вдруг охватил столбняк.

Открыть или бежать отсюда со всех ног?

Я выбрал первое.

У нее в комнате было темно. Я шагнул через порог.

— Ну наконец-то, — послышался голос в темноте. — Дверь запри.

Я так и сделал.

— Подойди ближе. Я уже думала, ты не придешь.

Я сделал шаг в ту сторону, откуда доносился голос. Но разглядеть ее пока не мог.

— Сюда.

Послышался негромкий щелчок, поперек потолка лег тонкий луч света. Я увидел, что Амелия сидит на постели и держит в руках фонарик.

— Так ты сядешь или нет?

Я сел на постель. Амелия была в шортах и футболке. Как обычно.

— Мне кажется, я с самого начала знала, что будет дальше, — продолжала она. — С тех пор, как в первый раз увидела тебя. А теперь ты здесь…

Она поерзала на постели и села на пятки. Ее голые колени оказались в нескольких дюймах от меня.

Я отдал ей конверт с моей страницей, добавленной к остальным. Посмотрел, как она открывает его. Она перебрала листы. Дошла до нового рисунка, поднесла его поближе к свету и внимательно рассмотрела.

— Это… я?

Она водила лучом фонарика по странице. И разглядывала рисунок, который словно вырвался откуда-то из глубин моей души.

Русалка с лицом Амелии. Под водой, с распущенными волосами, подхваченными течением. Рука скромно прикрывает грудь. Длинный изогнутый хвост заканчивается раздвоенным плавником.

Я закрыл глаза. Сам не знаю как, но я добился невозможного: придал нелепому рисунку и детский, и в то же время чувственный характер.

— Красиво, — сказала Амелия. — И удивительно. Как ты узнал?

Я открыл глаза.

— Как ты узнал, что я всегда чувствовала себя русалкой? — Она подняла голову, глядя на меня. — Ты видел меня такой? Во сне?

Я кивнул. Едва заметно. Не сводя взгляда с ее губ.

— Если хочешь поцеловать меня, можешь начинать…