Читаем Вирши левши полностью

А верит ли сам римский папакогда без свиты он одинчто Иисус страдал и плакали по земле босой ходил?а верит ли что в самом делеВселенной правит божий духи воплощен в его же телеиль эта вера для старух?а верит ли святой наместниквзойдя на царственный амвонв свои же благостные песниили поет для паствы он?а верит ли он в буллы этив которых смертным рай сулит?в догматы верит в кабинетекогда над Библией сидит?а сам сам верит посылаяиезуитство все в походчтоб ересь всюду истребляяв той вере укрепить народ?

«Москва для пришлых необъятна…»

90/34

Москва для пришлых необъятна,как коммуналка, неопрятна,тесна для душ чужих столица,я в чаще тел, я здесь посмел родиться.На Абельмановке пошел я в рост,Калитники – мой родовой погост.Тут, на углу Угрешки и Мясной*в очередях соцфак был первый мой.Здесь, в школе Элька – первая любовь,куда ушло все, что волнует кровь?Стою на месте том же, Чара, через полвека,ни улицы, ни дома, ни Москвы – калека,не человек – без памяти ты – не москвич,а с памятью без крова корневого – бич,чарующее званье, смесь челнока и рвани,мы щепки деревянной – мсковитяне.Нас всех с Таганки – Сретенки снесли,в панельные хрущобы вознесли,а там, внутри Садового кольца,царует смесь С(тавро)поля – Ельца.

* Ныне Стройковская и ул. Талалихина.

«Я приехал сюда…»

60/34

Я приехал сюдапонаслышась о немгордый город узрелбелой ночью – не днемне пытались огнивырвать к свету из тьмыи Петра и суда и граниты Невыя бродил белой ночьюузнавал наконеци каналы соборы и Зимний двореци до Стрелки дойдяу ростральных колоння признался чтов белый город влюблени в его острова и сады и мостыи в его купола и стихи и холсты…после белых ночей не вернусь я назадпусть чернеет сердце с тобойЛенинград1965

«Люблю дома, в которых нам не спится…»

90/35

Перейти на страницу:

Похожие книги

Стежки-дорожки
Стежки-дорожки

Автор этой книги после окончания в начале 60-х годов прошлого века филологического факультета МГУ работал в Государственном комитете Совета Министров СССР по кинематографии, в журналах «Семья и школа», «Кругозор» и «РТ-программы». В 1967 году он был приглашен в отдел русской литературы «Литературной газеты», где проработал 27 лет. В этой книге, где автор запечатлел вехи своей биографии почти за сорок лет, читатель встретит немало знаменитых и известных в литературном мире людей, почувствует дух не только застойного или перестроечного времени, но и нынешнего: хотя под повествованием стоит совершенно определенная дата, автор в сносках комментирует события, произошедшие после.Обращенная к массовому читателю, книга рассчитана прежде всего на любителей чтения мемуарной литературы, в данном случае обрисовывающей литературный быт эпохи.

Геннадий Григорьевич Красухин , Сергей Федорович Иванов

Биографии и Мемуары / Литературоведение / Поэзия / Языкознание / Cтихи, поэзия / Стихи и поэзия / Образование и наука / Документальное