Читаем Вирикониум полностью

…Появление среди ночи… Пот, высыхающий на коже… и далекий вопль рыболова-скопы, из-за которого жалобные переклички осенних стай становились чем-то чуждым и диким…

Это случилось на горной тропке, под тем самым выступом над Падубной Топью, меньше недели назад. Эльстат Фальтор сдался и признал, что скрытно управляет империей. Он действительно не вполне понимал, как это получилось.

Но если разобраться… Ушел тегиус-Кромис, исчез Гробец, Железный Карлик — к кому еще обратиться за советом королеве?..

Причина была одна: он слишком долго боролся с наплывами воспоминаний о Полдне. Но теперь эта битва проиграна, и он устал до смерти. И еще: обаяние старика было безгранично, а его хрупкая дряхлая фигура словно поднималась над обозримым будущим, то ли предупреждая, то ли угрожая.

Так он начал действовать — рано утром, еще до того, как в его дом пришла женщина по имени Фей Гласс, нелепая стеклянная статуэтка, растерянная и одинокая. Он начал действовать в оцепенении, поглощенный странным чувством: он не мог выбрать между той лихорадкой, что выжигала его череп изнутри, и той, что опаляла его внешний мир. Когда он закрыл глаза, странные восковые фигуры бродили по саду; когда он открыл их снова, то обнаружил, что девочка, подобно некоей сумасшедшей богине, водит его по улицам города в поисках какого-то наемника, убивающего людей за гроши. По дороге они подобрали старика, но тот лишь с едкой насмешкой наблюдал за ним и не предлагал никакой помощи…

«Здесь все похоже на рассыпанную головоломку…»

Доходный дом на рю Сепиль наполнил его отвращением к людям, среди которых ему приходится жить. Ее лестницы утомляли, как нудная аргументация, и одновременно щекотали какую-то часть мозга — подобно тому, как сокольничий вабит ловчую птицу… пока в голове не родилась совершенно нелепая мысль:

«Если у мертвых есть город, он должен выглядеть именно так. И пахнуть крысами и сухой геранью».

«Но взгляните, как падают листья…»

Наемник стонал на своей смятой кровати и что-то бессвязно бормотал, пока мальчик терпеливо возился с его ранами. Фальтор с отвращением следил за этим процессом, отмечая, как лицо паренька, тонкое, женоподобное, освещенное неверным светом свечи, исполняется странного безразличного сострадания… а может быть, это было понимание? Позже, глядя, как одевается этот человек, он отметил нетерпение, сквозящее в его движениях. И проглядел спрятанный нож…

И вот теперь Хорнрак стиснул свою жертву, как капкан крысу.

Послышался свист судорожного вдоха. Перестук копыт. Нож — пятнистый стальной язык — тускло блеснул в сером свете. Старик еще раз вздохнул и затих. В течение бесконечных мгновений они сжимали друг друга в объятьях, как любовники. Где-то над ними, в утренней мгле, вопила огромная птица. Сумасшедшая начала объезжать их по кругу, всхлипывая и размахивая руками. Хорнрак хохотал, словно сам сошел с ума.

— Дальше я не поеду, Фальтор! Я уже ходил по этой дороге. Это дорога в никуда!..

Внезапно он взглянул в лицо своего заложника… и будто увидел там собственную смерть.

— Что?!

Страх стянул его тонкое огрубевшее лицо. Старик открыл рот, рыгнул и снова издал свой дикий вопль. Потом, кажется, улыбнулся.

— Ой! Ой! Ой! — кричала Фей Гласс, глядя вверх.

Эльстат Фальтор — его разум напоминал сейчас пустой берег, по которому рассеяны кости понимания, — скорее почувствовал, чем увидел, как что-то отделяется от облаков, несущихся над ними.

Сначала оно опускалось медленно, вяло заваливаясь то на одно, то на другое крыло и издавая высокий стенающий крик, — так орлы-рыболовы Южных Топей почти лениво падают с высоты тысячи ярдов в ледяную соленую воду родной шхеры. Но ни у одного крылья не достигали полных пяти футов в размахе, и ни у одного не было такого странного серого оперения. Птица падала все быстрее и быстрее. Фальтор почти решил, что она вознамерилась свести счеты с жизнью на мостовой Протонного Круга, когда ему в лицо словно ударил ветер: за миг до удара орел взмахнул крыльями, превратив падение в полет, и врезался в грудь наемнику — с таким звуком топор входит в дубовую дверь. Гневно и испуганно вскрикнув, Хорнрак качнулся и навзничь упал с лошади, выпустив старика. Наемник лежал на мокрой мостовой, потрясенный и оглушенный, весь в крови и перьях.

Чувствуя облегчение — если не удивление — от такого поворота событий, Фальтор достал свой энергоклинок и заставил лошадь подойти ближе. Однако оказалось, что с достаточной точностью нанести удар наемнику или птице не удастся. Тогда Рожденный заново подхватил старика и оттащил его на безопасное расстояние. Теперь по крайней мере никто не скажет, что Эльстат Фальтор просто стоял в стороне.

Внезапность обеспечила орлу преимущество: его когти впились в лицо Хорнрака, и теперь наемник с воем катался по мостовой, наугад нанося удары ножом и пытаясь защитить свободной рукой глаза и горло. Трудно было понять, кто больше похож на дикую тварь. Птица вопила и клекотала, человек стонал и вскрикивал, дождь поливал обоих. Потрясенный, Эльстат Фальтор смотрел на них.