Читаем Вино грез полностью

Белая, пышущая огнем, корма «Битти–1» поднялась на высоту, втрое превышающую высоту все еще стоящих башен. «Битти–1» набирал скорость, и рев пламени проходил октаву за октавой, становясь все выше и выше. Большой лоскут горящей ткани слетел вниз. За ним соскользнули остатки тента, освободив засверкавший, как зеркало на солнце, серебряный корпус корабля. И несмотря на отчаяние и ужас, заполнившие сердце чудовищное потрясение от катастрофы, Бад испытал невероятное чувство благоговения перед утонченной красотой корабля.

Из открытого верхнего люка вывалилась маленькая фигурка человека. Корабль поднимался с небольшим отклонением от перпендикуляра как будто из падающей башни и выпавшая фигурка, рассекая пронизанный солнечными лучами жаркий воздух, стремительно неслась к земле. Тело ударилось о почву — рабочий комбинезон треснул в нескольких местах — и, отскочив на полметра, распласталось железобетонной бесформенной массой. Басовый рев перешел в вой: «Битти–1» мерцал высоко в солнечных лучах и подымался все выше и выше, оставляя за собой инверсионный след. Потом корабль медленно наклонился, будто знал, что так и должно быть без двадцати стабилизирующих пластин Моха, которые еще не установили в реактивных двигателях А–6 и вычертил на невероятно голубом небе ярко — белую дугу, изящную параболу, прочерченную, как пером на разграфленной бумаге. Вой перешел в визг, от которого лопаются барабанные перепонки. Бад увидел вспышку и оценил расстояние до нее: где — то в пределах пятнадцати — двадцати миль к югу. Вспышка захватила полнеба; визг внезапно прекратился. Бада толкнуло воздушной волной. Почву затрясло, как при землетрясении, и, наконец, раздался оглушительный взрыв. Над строительством повисла пронзительная тишина. С юга поднималось грибовидное облако, а высоко в небе плыли остатки инверсионного следа.

Бад Лэйн сделал два шага к обочине, сел и закрыл лицо руками. Невдалеке, выбрасывая языки пламени, потрескивало деревянное строение. Взвыли останавливающиеся пожарные машины; вой сирен был ничем по сравнению с оставшимися в памяти воем и визгом умирающего «Битти–1» — москиты, пытающиеся перекричать орла… кто — то твердо положил на плечо Баду руку. Он поднял глаза и увидел флегматичное, изборожденное морщинами, лицо Адамсона. На пыльных щеках были видны дорожки от слез.

— Ник, я… я…

— Я распрошу аварийную команду и узнаю, — грубовато утешил его Адамсон, — что делала Шэрэн, когда стартовал корабль. Если нам везет, она была в пяти милях от стройплощадки. Лучше иди, сядь на микрофон, отдай необходимые приказы, Бад. Потом, я думаю тебе нужно будет сделать сообщение по всей строительной зоне. И Адамсон зашагал прочь.

Бад пошел в свой кабинет, Охранник добровольно отказался от своего намерения отвести Бада в психлабо — раторию. Все служащие высыпали на улицу и стояли небольшими группками по двое — трое. Разговаривали тихо и мало. Люди посматривали на Бада и тут же отводили глаза. Он прошел в приемную. Бесс Рейли сидела за столом, уткнувшись лбом в пишущую машинку. Плечи ее сотрясались от беззвучных рыданий..

Сообщив шифром по радио о происшедшем генералу Сэчсону и в Вашингтон, он получил открытые линии на все усилители по всей строительной зоне.